Делегировал (как общий руководитель) всю эту «сборную солянку» генерал-лейтенант от авиации ВМФ, который, надо сказать, за время перехода по крейсеру попусту не бродил, засев во флагманской каюте. Всезнайки из кают-компании поговаривали, мол, «томимый жарой», а злые и, вероятно, завистливые языки добавляли «и коньяком» (уж насколько вяжутся «жара и коньяк»). Но для капитана 2-го ранга Скопина на тот момент было главное, что генерал в корабельные дела не совался и вообще не докучал, лично с ним (с командиром корабля) переговорив лишь единожды, представляясь. И далее держал дистанцию, взвалив все контакты на заместителя и начальников групп, которые тоже предпочитали обходиться в вопросах со старпомом и «бычками»[159].
Короче, без претензий и шероховатостей.
Тут и своих шероховатостей хватало… с экипажем.
С самого начала новоназначенного командира встретили несколько натянуто. Присматривались.
«Чёрт его знает, – скептично мнил Геннадьич, – может, прежнего кэпа особо уважали, или вот – старший помощник (тоже, кстати, кап-два) сам метил надеть командирские регалии… „по наследству“. А я для них кто? Неизвестный варяг с северными корнями, то бишь откуда-то с КСФ».
Моряцкая кадровая среда, невзирая на разброс по четырём флотам, имеет сравнительно тесную связность: училища, академии, ротационные переводы, пересекающиеся фамилии однокашников и сослуживцев. Как ни крути, всегда найдётся тот, с кем совместно тянул флотскую лямку в базе, хаживал в моря – кто-то знавал того-то или слышал о том-то.
«Даже если ты в последнее время пропадал типа в дальней командировке-тмутаракани или в секретной особо режимной части», – свою легенду, составленную в службе безопасности, капитан 2-го ранга Скопин неукоснительно вызубрил – для данной реальности, так сказать.
Знал, что сразу по прибытии на ЧФ, буквально только взойдя по трапу на борт ПКР, штатным офицером особого отдела, в согласии с замполитом, по инстанции были затребованы биографические данные на нового командира, и…
Не успели! Все товарищи из контролирующих органов крейсера «Москва» в один день собрали вещички и тю-тю – получили перевод на другие места службы!
«И я тут такой – тыбыдычь, явился-представился, притянув в довесок свой „хвост“ из нового зама по политической части и целой своры особистов. Видимо, это тоже вызвало кривотолки в кают-компании».
Погодя, старший помощник недоумённо, равно со сдержанным недовольством, дополнительно поделится ещё некоторыми сомнениями в кадровых пертурбациях корабля. Штатный состав крейсера (700 человек) постоянно меняется: «срочники» уходят, приходят (здесь иначе никак), ротируют командиры боевых частей – увольняются, переводятся (с повышением, с понижением – кто во что горазд). Самые постоянные – мичманы.
Систематический некомплект экипажей ремонтирующихся кораблей был одним из болезненных явлений флота (а «Москва», как помним, благополучно стояла в доке «на плановом»). И тут вдруг крейсер интенсивно, с опережением всех расписаний и графиков, начали готовить к боевой службе. Кадровые органы довольно быстро укомплектовали штат офицерами и остальным недостающим личным составом, надёргав людей с других кораблей.
– Не понимаю, – бычился старпом, – даже списывая на поспешность выхода корабля в море. Даже… ну, пусть «Ангара» – она и на БПК-1134 «Ангара»… или какие там ещё типовые РЛС[160]. Да, допустим, часть специалистов перевели с систершипа[161] «Ленинград» – по меньшей мере хоть это вяжется с логикой, так как им не придётся осваивать посты, не будут путаться в коридорах и трапах. Однако имеющаяся несплаванность экипажа налицо!
– Но, – деликатно уточнит Скопин, – невзирая на то… костяк опытных офицеров всё же сохранён, насколько я увидел из списочного состава. И мичманы. Особенно на самом сложном участке – БЧ-5, дивизион движения.
– Это да.
Потом к этому разговору он ещё вернётся, тогда и будут найдены объяснения, в том числе и на сомнительное старпомовское «не понимаю».
А пока…
В «командирском кресле» возобладал ещё один немаловажный аспект – профессионализм… обязывало.
Офицеру, претендующему на должность командира корабля подобного класса – со всей его спецификой «вертолётоносца ПЛО» и ходовыми особенностями, рекомендовалось для начала пройти серьёзную школу на борту в качестве старпома, перенимая опыт, изучив «коробочку» как следует.
Знакомство с этого и началось – действующий старший помощник настойчиво, но вежливо (субординация, знаете ли) поинтересовался: «Насколько товарищ капитан второго ранга знает матчасть и специфику маневрирования крейсером? Имеет ли допуск к самостоятельному управлению кораблём?»
Знал… допускался…
На самом деле ему, в свою бытность ещё молодому выпускнику «Нахимки»[162], послужить на этой самой «Москве» вполне представилось. Самое обыденное – это несение вахты на якоре или дежурным по «низам». Однако довелось и на ходу вахтенным дублёром «порулить». Неоднократно. Так что представление о боевых возможностях и маневренных элементах крейсера имел.
