Виражи Судьбы (СИ) полностью

У Мэтра мне было хорошо, но его особняк не был моим домом. Алан меня искренне любил, как и я его — нежно и платонически. Около трех лет моего проживания в Штатах, он был моей феей-крестной. Голубой феей, если быть точнее…Не изменяя своей ориентации, он играл в меня, как в игрушку, воплощая образы, которым не соответствовали его мальчики. В смысле секса он не притронулся ко мне и пальцем, и до недавнего времени не позволял это сделать никому другому.

Я была его светлой стороной, его созданием.

Похоже, он мною замаливал грехи…

В его доме я столкнулась со знаменитым Александром Стормом — тоже в каком-то смысле открытием Мэтра. Знакомство было веселым и нелепым: похмельный Алекс принял меня за уборщицу, а я не стала разубеждать, потому что не готова была выдавать секреты своего благодетеля.

Ведь и сама была одним из этих секретов.

Тогда мне удалось выкрутиться, но впечатление было сильным — через пару дней я написала об этом маленький стебный рассказик и дала почитать боссу.

Он читал, утирался громадным платком, периодически матерясь или трясясь от беззвучного смеха. Потом отобрал у меня листочки, вручил вместо них лэп-топ и велел записывать все, что придет в мою «двинутую бошку».

Так, с его легкой руки, я стала ваять статьи и всякие истории — фантастические и не очень. Ал даже придумал мне псевдоним, ставший моим официальным именем и фамилией, после того как Мэтр ухитрился сделать мне канадское гражданство.

Так, из москвички Марины Краузе я превратилась в Мари Керуаз из Квебека, и получила строгий наказ забыть о своем прошлом.

Я пообещала, но только после Коачелла, где хотела попрощаться с тем миром, в который закрывала дверь. Попрощалась я так, что меня потом прорвало — стала печь кинороманы, как пирожки.

Присылаемые NYFA ** методички и видео я изучала со скоростью звука, и правда начала писать так, словно сорвалась с цепи… Но, справедливости ради, надо признаться, что ваяла я именно рассказы и навеллы, а не сценарии. Но я училась! И с помощью Майкла уже могла сделать раскадровку для питчинга, как на профессиональном жаргоне киношников называлась презентация проекта.

Поэтому, я считала, что в долгу не только перед Аланом, но и перед братом, и, особенно, перед «викингом», утопившем на Коачелла мою горькую ведьму Нэт Хэлл…

Но, горечь-то он утопил, а Бельтайн в моем сердце остался.

Видимо, он и стал моей Музой, лишающей сна и превращающей ночами в безумного графомана, терзающего клавиатуру. Но это был уже мой персональный секрет. Даже от самой себя.

Алан же, как Мидас, монетизировал все таланты и хобби своих подопечных — даже безумные. И, пообещав помощь в продвижении моих неформатных литературных штучек (а к тому моменту я «родила» их уже с пяток), он попросил о взаимной услуге.

Еще в самом начале нашего знакомства, увидев меня и мои фото, сделанные еще в Москве никому не известным Мишей Коэном, Блэйк предложил мне протекцию в кино- или модельном бизнесе, от чего я категорически отказалась.

Приняв мой отказ за кокетство, мысли своей он не оставил и, заморочив мне голову, провел со мной две фотосессии.

Результаты первой Майкл использовал на своей выставке в Нью-Йорке, моментально став востребованным фотографом, а вторую босс придержал для более важного случая — для наживки.

И к тому моменту как забросил блесну, он уже отлично знал, что я хочу и могу создавать образы как автор, а не воплощать их, как модель или актриса. Но сущность Карабаса-Барабаса не давала ему покоя, и всеми правдами и неправдами он манипулировал моими слабостями.

Движущей силой карьеры Блэйк считал тщеславие, и не мог смириться с тем, что мое находилось в противозачаточном состоянии. Мэтр пытался оживить его разными способами, но после ущелья Агмаз мне все было по барабану. Я жила как считала нужным, лишь приспосабливаясь к реальности, и все больше уходя вглубь своих желаний. Когда в этом ему не помог даже мой звездный любовник, Мэтр решился на отчаянный шаг — начал учить меня профессиональным приемам работы в киноиндустрии.

Сначала это были просто беседы, забавные истории, вопросы, похожие на игру, потом — на самом деле игра. «Почитай мне, а то эпизод не вырисовывается», — ворчливо просил босс, и я бросала свое занятие и читала в скрипте роль за партнера, входя во вкус и внося правки. Мне это было интересно, и Алан, как заправский Мефистофель только ухмылялся и сверкал глазом.

Но самое главное, у Мэтра я научилась быстро, в первые три-семь минут «продавать себя» абсолютно незнакомому человеку. «Что бы ты ни предлагала — свою книгу, сценарий или чашку кофе — в первую очередь ты предлагаешь себя. То впечатление, которое производишь, настроение внутри тебя, те фантазии, которые вызывает твой образ у собеседника. Это главный секрет. Владея им, ты можешь делать с миром, что угодно», — частенько повторял Алан.