— Полно, говоришь? У кого это в вашем гребаном Голливуде одновременно заключены контракты на серию из десяти книг, полноэкранную франшизу, ТВ-шоу на 12 эпизодов и на сотрудничество с «Булгари»? Да, все это не без участия Алана. Но она — успешный журналист, ведет собственный востребованный бизнес, имеет интересное хобби, приносящее неплохой доход. Почему ты все это игнорируешь?
— Да нафиг мне ее сценарии! Я люблю ее, хочу, чтобы она была со мной. Женой, любимой женщиной… А не сценаристом, писателем, пресс-агентом или марионеткой Алана!
— О, как мы заговорили… А то, что она «Swan Lake» написала, о роли в котором ты мечтаешь, — ничего не значит?
— Она и «Вальмона» написала… А теперь, согласно контракта, я не могу жениться или обручиться, пока не закончится рекламная компания и прокат — это снизит сборы. Ты знал?
— А Машка знает?
— Не то слово. Пейринги в скрипте прописаны ее рукой. Это тебе — как?
— Как-как… А то что WornerBros оставили ее правку — тебе как? Когда ты подписал контракт с Кляйном, ты сделал шаг назад — назад от кино. Это мое личное мнение, хотя я в нем не одинок, — предупреждая возможный протест, Майкл выставил перед собой ладони. — На момент кастинга для “Swan Lake” ты так отжигал от безделья — вся сеть фотками забита. «Вальмон» тебя занял и спас твою репутацию трудоголика! Сам знаешь, что значит в Голливуде получить ярлык ненадежного актера… Кроме всего прочего, Маня — талантливый промоутер, и она подумала не о своих барышах, а о твоей карьере, популярности и доходах…
*
*
— Может, я немножко расскажу тебе о Марине? Сколько себя помню, я присматриваю за ней, защищаю, забочусь. Это тоже любовь, Алекс. Неотъемлемая ее часть. Хочешь быть с ней — тебе надо этому научиться… Перестать быть заброшенным звездным дитятей и капризным любовником. Надо попробовать стать… Как там в твоем сериале? «Мужем, отцом и братом». Я бы добавил еще — «другом»… Но отчего-то мне кажется, что ты даже и не знаешь толком, в кого влюбился, — тихо произнес Майкл.
— Буду благодарен, если расскажешь мне о ней. О том, как она жила до приезда сюда… Что любила… — поднял на мулата усталые глаза актер.
— «Благодарен»… Лучше просто — нем. Как рыба.
Алекс сделал большой глоток эля и кивнул.
— Как думаешь, когда вы в первый раз увиделись?
— У Алана в доме, — пожал плечами Алекс, и улыбнулся. — Она меня бульоном кормила.
— Садись — два. Вы встретились на Коачелла в 2010-м, когда ты дрался с папарацци. Хэлл была там со своей группой «Dark arch». Последний раз.
Брови Сторма поползли вверх.
— Я бы ее запомнил! И, по-моему, это были поляки. Я даже подходил к ним…
— У их барабанщика было польское гражданство, но все они из России. И ты не «подходил», а пил с ними, Лекс! И Машку ты не помнишь, потому что тогда, она выглядела совсем иначе, потому что не была седой!
— Седой?!
— Да. Маруся — вовсе не голливудская платиновая блондинка. Такой ее сделал я. У нее просто абсолютно седая башка. И глаза до аварии были серо-карие… Она медицинский уникум. Ты ведь знаешь про катастрофу?
— Да, что-то такое ребята из «Мафии» говорили…
— «Что-то такое»?? Так ты значит, до сих пор не в курсе, за что они на тебя злятся? — мулат вытаращился на звезду экрана, и недобро захохотал.
До встречи с актером у Марины была целая жизнь, о которой он никогда не спрашивал. Его устраивала та информация, которую давала она сама. В его мире было принято свято блюсти личное пространство и уважать решения партнера.
В семье Олле-Стуре так воспитывали — не лезть с лишними вопросами.
