Но только вот прятаться она не собиралась. Ей нравилось держать его за руки, обниматься, смотреть в глаза — и делать это тогда, когда захочется, а не только за закрытой дверью.
Послезавтра нужно дать ответ Кеннеди. А за это короткое время — понять, как сделать так, чтобы выходя из кадра, ее любимый выходил и из роли, и домой возвращался Алекс Сторм, а не очередной его персонаж.
И как, пройдя кастинг, самой не попасться на ту же удочку.
___________________
Вернувшись из душа, Сторм обнаружил девчонку дремлющей в кресле у кровати. Поглядел на нее, раздумывая, затем, опустился на ковер у ее ног и уткнулся лицом в прохладные колени.
Хэлл вздохнула, пошевелилась, запустила пальцы в его мокрые пряди.
— Взгляни на меня, Санта, — попросила она тихо.
Мужчина вскинул глаза, не отрывая губ от солоноватой кожи.
В полумраке спальни, слабо освещенной сквозь окно лишь светом умирающего заката, волосы девушки казались розово-алыми, а глаза — большими и словно испуганными.
Сейчас Марина была невероятно похожа на героиню японских анимешек, так популярных среди подростков. Если бы она представляла, сколько предложений подобного рода сыплется в почту Алана, испуг в ее взгляде сменился бы на гнев и брезгливость. Какого джинна он выпустил, раскручивая ее нестандартную внешность…
Однако, Мэтр еще ни разу не ошибся.
Он мог потерять интерес к своей протеже, но не нюх. И так было всегда.
И обычно — навсегда.
Потому что контракты Алан составлял идеально.
Мог ли Сторм год назад предполагать, что раскрутка старлетки обернется для него сильнейшей привязанностью и ломкой почти всех связей, ради сохранения этой одной — эфемерной и глобальной одновременно?
Он — взрослый мужик — прекрасно понимал, что Хэлл этот киношный мир «психо-порно-терапии по-голливудски» нафиг не нужен!
Ей незачем играть кого-то, чтобы избавиться от своих личных комплексов — она запросто может создать не только любого героя, но и целый мир в своих романах…
Но сначала — ради Майкла, затем — ради Алана, а теперь уже — ради него самого девчонка в этом бизнесе по самые ушки. Объяснять и просить прощения бессмысленно — остается только стараться быть всегда рядом и оберегать от грязи, насколько возможно.
Алекс протянул руку и приложил ладонь к ее груди — сердце билось сильно и неровно.
— Что тебя беспокоит? Почему ты не легла? Это просто… королевское ложе!
Девушка сдвинулась на край кресла, обняла его за шею и склонилась, заглядывая в глаза.
— Я никогда здесь не спала еще, — снова шепотом произнесла она. — И — не смейся, пожалуйста! — мне страшновато было забираться в эти вороха покрывал и подушек. Как будто я лягу, усну и все — ни меня, ни тебя уже не будет…
— Что за мысли! — нахмурился Алекс, поднимаясь и притягивая Хэлл к себе. — Ты действительно так боишься со мной жить?
И, не услышав ответа, продолжил, подхватывая ее на руки и усаживая на шелковые простыни:
— Ну, спать-то ты со мной, надеюсь, еще не боишься?
— А ты? — засмеялась Марина, накрест ухватившись за подол необъятного одеяния с надписью «Южный Стокгольм», и стягивая его через голову.
Хэлл всегда завораживала его мгновенная реакция на ее «ню» — приоткрытый рот, остановившийся взгляд — слегка изумленный и темнеющий от возбуждения…
По мужским глазам снова полоснуло наготой ее светящееся легким бронзовым загаром тело — Сторм подавился вдохом. Однако, будто щадя эмоции любовника, наполовину расплетенные волосы тут же стекли на ее плечи и вкусные выпуклости серебристым ароматным туманом.
Алекс трудно сглотнул; руки, с резко проявившимися веревками вен, потянулись к девушке.
— Можно я расплету их совсем? — вдруг попросил он, касаясь полураспущенных кос.
Она кивнула, лаская взглядом его крепкое большое тело, пытаясь понять, что он испытывает, перебирая чуть дрожащими пальцами ее пряди.
— Я представить не могу, как это — жить с тобой одним домом… Знаю, что уже ничего не будет как прежде… И не могу понять — теряю я… или нахожу… У меня странное ощущение очередного экзамена, от которых я скоро просто озверею!
Его большая ладонь легла на ее затылок, а ласковые настойчивые губы заставили замолчать.
Поцелуй был нежным, глубоким и долгим — ровно настолько, чтобы сбилось не только ее дыхание, но и мысли. Освободив ее рот, но продолжая ласкать лицо, Алекс продвинулся к уху и произнес, щекоча горячим дыханием кожу:
— Это нормально, что ты боишься. Значит — все всерьез. Ты права — будет что-то другое, но прежде всего это будем мы, а не ты и я по отдельности. Это начало.
После паузы Сторм начал говорить, и Хэлл видела, что откровенность дается ему непросто.
