Гонимые и преданные, лишенные крова и обесчещенные — вот кто входил в нашу общину. Нас не объединяли ни кровные узы, ни социальный статус, ни вера. Еврейки жили с христианками, и неважно, что одни говорили на арабском, а другие — на местном диалекте. Мы грамотно распоряжались тем, что имели, и нам всего хватало. Наша сила была в каждом нищем, в каждом изгнаннике, в каждом молящемся. Вот почему мы возвели бедный, а потому обильный дом, почтенные доктора, где ни один врач не почитал себя важнее больного.
В 1325 году явилась первая проверка.
Главной причиной стало то, что в нашем госпитале еврейки не носили красную нашивку и были неотличимы от христианок. Власти Катании постановили, что евреи должны «с левой стороны над левой грудью иметь красный круг, а иначе должны будут заплатить один золотой».
К тому же еврейские женщины, что жили у нас, не имели родных или кого-то, кто мог бы говорить от их имени. Поскольку у них не было ни отца, ни мужа, им следовало назначить мундуальдо, как сказали священники, — представителя, который занялся бы их делами.
Кроме прочего, я не могла предоставить гарантий хорошего лечения, ведь у меня не было образования и я не могла доказать свои навыки. Священники вопрошали: «Кто она такая? Держать госпиталь без врача запрещается, а Вирдимура никак не может пользоваться лицензией Урии, да покоится он с миром!»
К тому же я была женщиной, а потому и сама считалась нездоровой. Болезнь моя называлась infirmitas sexus, слабый пол.
Священники постановили: «Вирдимура не ходит в храм, не соблюдает обряд очищения. Она не держит траур по отцу, не скорбит, как положено, не носит черных одежд, не читает молитв по усопшему, не обращалась к плотнику, чтобы снять мерки для гроба. Она не проводила покойного на кладбище и не надрывала одежд, приветствуя ангела смерти».
Когда же я ответила на это, что мой отец не умер, а исчез, они еще больше обозлились и в знак презрения закрыли глаза и заткнули уши, дабы не видеть и не слышать меня, ведь я — которую не желали ни видеть, ни слышать — для них не существовала, почтенные доктора.
Священники редко покидали джудекку. Их жизнь протекала там. То был отдельный мирок внутри другого мира. В джудекке они были независимы, имели политическую власть, вершили суд, занимались административными и наследственными делами. В джудекке они могли собирать налоги. В джудекке они открывали школы, основывали кладбища, госпитали, мясные лавки и нотариальные учреждения. Они объединялись в совет, который избирал старост и назначал ответственных за сборы податей.
Но в 1310 году король Федериго ввел серьезные ограничения: иудею больше не дозволялось открывать лавку, если над ней не было вывешено красного круга. Было запрещено работать шохетом, совершать обрезание за пределами квартала. Кроме того, евреи не могли выходить из дома после определенного часа.
Лишь в редких случаях священникам дозволялось устраивать процессии за пределами квартала: они выходили почтительной, размеренной поступью, с намасленными блестящими тфилин, готовые обвинять, казнить и карать.
Так они поступили и в тот день.
В облачениях, подобных тем, что надевали во времена Исхода, процессия двинулась в путь от замка Урсино, аккуратно разрезав надвое тучный коричневатый город, двигаясь мелкими размеренными шагами под дамасским балдахином. Она старательно огибала все греховные места. Вроде арабского рынка, где разделывали мясо. Площадей, где стоял цирк и размещались бродячие артисты. Публичных домов. Она останавливалась лишь на еврейских дворах, где на несущих балках читалась надпись «Шма Исраэль», и у еврейских судов, где из окон свешивались свитки с изречениями закона. Огибали и те дома, где жили многоженцы, где кто-то сидел в тюрьме, где женщина почила, не родив детей, где имелись слабоумные, должники или умалишенные.
Когда же процессия добралась до моего госпиталя, священник смолк, дернул за колокольчик и, наконец, произнес: «Мы разыскиваем Вирдимуру — ту, что не вдова, не жена, не дочь, не жрица и не святая».
Мне предъявили обвинение в проституции.
Другого обвинения для незамужних женщин, которые не выходят из дома и пускают к себе мужчин, имеют незаконнорожденных детей и не соблюдают дней очищения, у них не было.
