Служанки принесли чай. Блондинка смотрела на них, она дала им на вид 17-18 лет, пожалуй, они были даже красивы, если бы не были такими измотанными. Поражали их холодные, почти без всякого выражения глаза.
– Откуда вы пришли сюда?
– С восточного побережья.
– Вам нужно отдохнуть!
– Мы не устали! – взвились сёстры.
– Приберегите свой пыл для битвы! У вас есть лошади?
– Да, госпожа, – отвечала Ран.
В палатку зашёл Сэт равнодушно глянул на сестёр и сел позади Рицы.
– Чёрный дракон! – прошептала Рэн. Обе сестры с восторгом смотрели на него.
«Забавные девчонки!» – подумала Рица.
– Как наши дела? – обратилась она к Сэту.
– Почти всё готово, госпожа – отвечал тот.
– Как же мне отличать вас одну от другой? – вновь обернулась она к сёстрам.
– Мы покрасим волосы, госпожа, – отвечала Рэн.
– Что-то я устала сегодня, – потянулась Рица, когда девушки вышли.
– Сделать Вам массаж, госпожа?– галантно осведомился Сэт.
* * * * * * * * * *
Тревожная и уже довольно прохладная ночь накрыла военный лагерь у трёх мостов. В эту ночь, казалось, запах смерти витал над молодыми воинами, проникал в их души, отравлял их сердца своим ядом. Сэт бесцельно болтался по лагерю, теперь он часто был один, с каждым днём он чувствовал, что Рица отдаляется от него всё дальше и дальше, она теперь была всё время окружена восторженными почитателями, готовыми служить ей и Рино теперь часто ощущал себя ненужным. «Впрочем, это неважно» – думал он. «Смысл моей жизни в том чтобы стоять между ней и любой опасностью ей угрожающей, и я буду это делать несмотря ни на что!»
– Со мной будет Мэл, – сказала она вчера и это означало, что впервые, после того как она призвала его, сражаться они будут порознь.
Погружённый в свои мысли Рино шёл вперёд, не обращая внимания на всё, что происходит вокруг него. Вдруг до его уха достиг нежный, но вместе с тем сильный женский голос и он пошёл на этот голос, непреодолимая сила влекла его к нему. У большого костра собралось уже около пятидесяти юношей и девушек, освещённая ярким пламенем костра стояла маленькая брюнетка, похожая на ребёнка и пела простую песню, с какими-то наивными, но берущими за душу словами. Девушка прижимала руки к груди, голос у неё был необыкновенный, такая мощь и красота ощущалась в нём, что непонятно было, как умещается такой голос в этом маленьком теле. Никакого музыкального сопровождения не было, да оно и не нужно было ей. Голос маленькой певицы был настолько самодостаточен, настолько заполнял собой всё вокруг, что не оставлял места для какого бы то ни было украшательства. Все разговоры прекратились, в наступившей тишине голос девушки разносился далеко по всему лагерю и столько чувства, настоящего, непритворного, было в её пении, что казалось, даже ветер затих смущённо, не желая мешать ей. Песня, которую она пела, была о воине, который вернувшись с войны, узнал, что его жена и ребёнок погибли, и теперь горько сетует на судьбу. Почти у всех её слушателей не было ни жены, ни мужа, ни детей, но, тем не менее, каждое слово песни, раскалённым железом врезалось в их души и слёзы текли по щекам самых чёрствых мужчин. Сэт остановился во тьме, не решаясь приблизиться, горло его перехватило, слёзы текли по его лицу, сердце его сжалось. В этой песне вся его жизнь развернулась перед ним, со всеми её радостями и горестями. Песня закончилась, ещё секунду отзвуки голоса разносились эхом над заливом и полем и всё смолкло. Наступила тишина, маленькая певица смущено огляделась вокруг и тихо сказала:
– Всё.
И тут же восторженные крики взорвали ночную тишину, певица окончательно смутилась и поспешила усесться в тени, чтобы хоть как то избегнуть всеобщего внимания. Сэт отёр слёзы и внимательно всмотрелся в её лицо, чтобы узнать девушку, когда увидит в следующий раз и тут он вдруг необыкновенно остро ощутил, боль от осознания того, что ожидает этих юношей и девушек уже через пару дней. И ему стало невероятно и больно и стыдно, что все эти последние дни он думал только о себе, был озабочен только своими проблемами. «Может быть завтра, я впервые в жизни смогу совершить что-то по-настоящему достойное!» – подумал он.
* * * * * * * * * *
Белая ночь накрыла мост «Справедливости». В холодном свете луны туман, плотной пеленой заполнивший все перекрытия грандиозного сооружения, казался грязно серым. Стоявшие на посту около почти законченной баррикады часовые напряжённо всматривались во тьму. До их слуха долетали лишь скрипы, едва различимые стоны, это огромный мост дышал как живой. Потом послышался какой-то посторонний шум, топот гигантских ног, он стремительно приближался, нарастая словно волна. Лица воинов напряглись.
– Что за… – начал один из них, и в следующий момент из пелены тумана на них налетели чудовищной величины монстры похожие на огромных, взбесившихся псов.
