Молодые люди переглянулись и встали рядом, тоже наблюдая за огоньками в облаке Тьмы. Облако напоминало туманность со снимков телескопа Хаббл, только очень концентрированную, при внимательном рассмотрении огоньки в ней собирались в узоры, закручиваясь в спирали. Выглядело это завораживающе красиво, на душе у всех вдруг стало спокойно. Хотелось лечь прямо на пол, положить руку под голову и дремать…
– Ну и… – начал было Сергей, но вдруг замер и с тихим стоном выдохнул. Другие тоже напряженно вглядывались во Тьму за пределами границы. Профессор уже не качался на каблуках, а стоял по стойке «смирно», остекленело глядя в темноту, только его левое плечо подергивалось от нервного тика.
Огоньки собрались в три облака, из которых появились фигуры, похожие на человеческие. Они светились все ярче и ярче, и через некоторое время превратились в лаву, переливающуюся, как расплавленное золото. Перед остолбеневшими «зрителями» стояли три существа, материализовавшиеся из образованных огоньками облаков.
Глаз у существ не было, но были длинные отростки на голове, напоминающие рога, и дыры ртов, меняющие положение и форму, переливаясь по лицу вместе с завитками лавы.
Существа медленно приближались, к замершей группе, они не шли, а как будто собирались из сверкающей лавы, образованной огоньками, перетекая с места на место, немного меняя форму, искрясь и кривляясь, строя гримасы постоянно меняющим положение ртом и шевеля подвижными рогами, которые тоже меняли свою форму, длину и положение на их головах.
Их движение походило на плавный изящный гипнотический танец, заставляющий смотреть на них, не отрываясь…
Пока Марина шла к границе тьмы вместе со всеми, ее трясло, она очень жалела, что начала тот разговор в конференц-зале. Куда уютнее и спокойнее было бы сидеть сейчас в кресле и пить горячий кофе с печеньем. Кажется, где угодно, даже в самом поганом месте, там, наверху, было бы намного приятнее, чем тут. Марина мечтала поменяться местами даже с теми несчастными в ваннах, лишь бы не находиться здесь. Хотелось упасть, заползти в угол, свернуться калачиком и накрыть голову курткой, не видеть, не слышать, потерять сознание.
Облако тьмы было живым, никаких сомнений. Оно было живым, но не самостоятельным существом, его одушевляли огоньки, которые резвились в облаке, собирались в узоры… Внезапно в сознании Марины появился образ – они частицы целого, они… Она хотела открыть рот, чтобы высказать эту мысль, но тут ее парализовало. Сила, исходившая из облака, лишила ее возможности двигаться и говорить, но оставила возможность видеть, слышать, думать и осознавать. Тьма вцепилась в ее сознание и не отпускала.
Тьма говорила с девушкой, но не словами, не языком – она создавала внутри Марины картинки, как сон, как грезы наяву, они собирались из огоньков и проходили перед ее мысленным взором. Танец! Она подумала о танце, и все закружилось внутри нее, так, что перехватило дыхание. Ощущения были волнующими, горячими, она вдруг почувствовала сильное тепло между ног, которое поднялось вверх и буквально прожгло ее мозг, опьянив и оставив после себя жуткий холод в районе лба, холод до боли, адской, почти непереносимой боли.
Ад, черти… И тут Марина увидела, как из огоньков собираются эти самые черти с пустыми, безглазыми лицами, с дырами ртов, идут к ней из облака Тьмы, медленно перетекая, кривляясь и строя гримасы. Одно из существ притянуло к себе внимание Марины, зацепило его, танец дыры его рта гипнотизировал. Марина подумала: «Ад!» – мысль оттолкнулась от стенки ее черепа, как шарик в пинболе, и вернулась назад. «Ад, Ад, Ад!» – запрыгал мячик у нее в голове, от одной стенки черепа к другой, виски сжало тисками боли.
Ей показалось, что существо кивнуло, и на нее накатило море огня. Когда оно схлынуло, Марина уже не видела облака тьмы, она оказалась в другом месте, гораздо большем и расположенном гораздо глубже. Она ощущала существо за своим левым плечом, ощущала его дыхание – теплое, приятное.
Существо показывало ей свой мир – огромное море лавы, мир огня. Марина видела этот мир и чувствовала его – не как человек. Девушку влекло в него, ей хотелось распасться на части, разлететься огоньками и стать частью этого моря. Оно не таило в себе угрозы, оно было домом, горячим и родным, это море было живым, море было ИМ. Море было хозяином, море включало в себя всех. Из НЕГО они выходили, на время обретая форму, в НЕГО они возвращались. ОН не был злым или страшным, у НЕГО не было желаний, ОН просто был, перетекал в этом море, выходил наружу, распадаясь на них – свою армию, своих детей. ОН был тут так давно, что само понятие времени теряло свое значение, был тут, возможно, с момента появления этой планеты, а может быть, ОН и создал ее из того огня, которым являлся. ОН мог уйти, мог просочиться огоньками наружу. Но тогда большая его часть погибла бы. Там, наверху, царила боль. ОН попал в плен, как поняла Марина, в плен боли, причиняемой чем-то снаружи, она не могла понять всех деталей, а ОН не мог объяснить и подобрать правильный образ.
