– Это, собственно, три основных момента, которые вы могли бы отработать без меня и моих коллег, все лежит на поверхности. Но они очень важны, согласитесь. Остальные моменты – это уже то, для чего меня сюда и пригласили. Для вас, простите, коллега, – Профессор прижал руку к груди, повернувшись к своему заместителю, – это за пределами того, что называется наукой. Добро пожаловать в новый дивный мир с новым допуском! Вам дадут некоторые материалы по профилю наших исследований, чтобы при работе у вас не возникало отторжения при рассмотрении теорий, которые будут исходить от меня и от моих коллег, заодно сразу купируем все возможные споры о псевдонаучности.
– Простите, Профессор, – Владимир Семенович поднялся с места, – вы упомянули о разумности этого, с позволения сказать, существа. Что вы имели в виду? Как вирус может обладать разумом – в том понимании этого термина, которым оперирует, – он чуть замялся, – классическая наука?
– Классическая наука, говорите вы? – Профессор посмотрел в потолок и сделал небольшую паузу. – Классическая наука вообще ничего не знает о разуме и оперирует в этой области довольно серьезными объемами наукообразной ерунды, – он сделал останавливающий жест рукой, призывая коллегу не встревать с возмущенными комментариями. – Мы говорим об очевидно разумном существе, причем его разумность лежит настолько на поверхности, что я, если честно, удивлен, что такой вопрос вы не поставили себе сами. Вы же видели, как оно раскручивает ДНК, проводит некое планирование, исправляет недостатки. Что это, как не проявление разумности, по-вашему? Причем разумности высокого порядка. Просто у вас, адептов классической, – Профессор изобразил в воздухе руками кавычки, – науки, все в голове разложено по полочкам, как в той наивной книжонке, на которой и базируются все наши, точнее, ваши, естественные науки – «Происхождение видов путем естественного отбора». Да, это разумное существо, причем страшно совсем не то, что оно каким-то образом пересоздает носителя, а то, что оно, вероятнее всего, создает из носителей некую сеть.
– Сеть? – удивился пожилой ученый.
– Именно! Ситуация с лягушками и рыбами была чем-то вроде намека, а вы его не поняли. Мне же подобные штуки знакомы по другим представителям земной фауны, с которыми ваш дедушка Дарвин не сталкивался. Поэтому предполагаю, что наши зараженные коллеги подтвердят мою догадку, и давно бы вам сами это рассказали, удели вы им время и задай правильные вопросы. И в этом случае все станет уже совсем интересно – или совсем грустно. Но давайте перейдем к конкретике…
– Постойте, пожалуйста, Профессор, – перебил его Владимир Сергеевич, – а как может существовать разум в этом существе, вот что мне непонятно.
– А мне, если честно, все равно, понятно вам или нет, – ответил Профессор.
– То есть как – все равно? – ученый был обескуражен.
– Вы все тут крайне расслаблены, дамы и господа, – Пятигорский оглядел коллектив. – Мы ведь не будем выступать с результатами исследований на симпозиумах и печататься в научных журнальчиках. А все эти ваши «зачем» и «почему» – просто повод извести еще добрую сотню страниц бумаги для статьи в научном журнале. Понятнее не станет, практической пользы – ноль. Мы здесь собрались строго по делу. Нам нужно констатировать факт наличия разума, понять способы коммуникации и размножения, определить уровень угрозы, найти уязвимости и приступить к уничтожению.
– Да что вы такое говорите! – возмутился Владимир Семенович. – Человечество должно знать, мы обязаны рассказать и опубликовать результаты исследований. И что за уничтожение?
– Мы, в первую очередь, обязаны защитить человечество от новой угрозы, степень которой мы сейчас пытаемся определить. А насчет публикации – забудьте. Что касается уничтожения – с угрозой следует бороться, вот мы тут и собрались именно для этого. Что, собственно, вас удивило?
– Я был уверен, что нас собрали для проведения исследований новой формы жизни с целью оценки ее потенциала, классификации, и принятия взвешенного решения о дальнейших действиях, – растерянно проговорил ученый.
