-- А откуда знаешь? - на всякий случай уточнил Спарк, ополаскивая руки.
Ратин осторожно покосился вокруг. Его собеседники сделали то же. Убедившись, что слушают только свои, Ратин заговорщицки прошептал:
-- До рассвета на чердак влез, над комнатой их, пока никто не пришел. Ну, и лежал потом, колотился. Если бы кто додумался хоть одно заклятье кинуть, нашел бы меня сразу. Только они все увлеклись. Шумели, спорили... Меня на судью учить хотят. У Рикарда будто бы склонность к магии нашли, через октаго еще раз перепроверят. Майса, и правда, в боевые мастера, бумагу только ждут. Про остальных - ничего особенного. Помощниками... не знаю, как эта должность поздешнему исполняется. У нас бы сказали, письмоводитель, из них же потом в подьячие выслуживаются, а те уже в думных или радных дьяков.
Остромов полез чесать затылок:
-- А разница в чем? Между думным и радным дьяком?
-- Думные в городские думы, радных князь себе забирает. Есть у него "Паны-рада", вроде как ближний совет. Вот при нем и служить... Так тут же все равно Лес, а не князь.
Еще немного подумав, Сэдди и Остромов отправились к спальникам. Спарк внимательно посмотрел на будущего судью:
-- Теперь все остальное рассказывай.
Ратин потер верхнюю губу:
-- Грифон... Кентрай который, черно-пестрый... Он сомневался, вытянешь ли ты в Опоясанных, у тебя же никаких особых достоинств нет. А Стурон, тот самый хитрый дед, отвечает: дескать, годится любой, кто достаточно умен. А парень тут выжил, и волки за него, и своя ватага у него. За дураком не пошли бы. И он, и второй, который отшельник...
-- Лагарп, - подсказал проводник. Атаман кивнул:
-- Он самый. Так они хотели тебя порасспрашивать побольше. А наставник Хартли возразил: дескать, Великий Доврефьель говорил: "О новом знании можно рассказывать бесконечно, а толку?" И этак значительно добавил: мол, я с ректором редко соглашаюсь. И сразу такая тишина ехидная, вроде как все про себя хихикнули, а вслух нельзя... А Хартли и говорит: "Но сейчас нет времени на расспросы, и тут я с ним согласен!"
***
-- Согласен. В давние годы и солнце ярче светило. И вода была куда как мокрее, против нынешней-то!
-- А ну тя в туман, я тебе сердцем, а ты смеяться...
Племянник повесил голову:
-- Виноват. Не сердись, дядя Берт. Выпей вот лучше нашего. Брат твой, а мой отец, передавал мед свежий.
Купец "книжный и железный" осушил поданный стакан. Со стуком вернул его на стол. Вытер губы краем скатерти. Похвалил:
-- На девяти травах, как и положено. Умеет! Хочешь, к медоварам схожу, чтобы записали в бортники?
Горелик согласно кивнул:
-- Отца спрошу.
Купец уткнул подбородок в сложенные руки. Уныло оглядел полупустую харчевню. Буркнул исподлобья:
-- Не думал, что доживу до такого. Чтобы здесь, у "Шестой тарелки", было гулко, как весной в амбаре! Летних переездов недостаточно. Тракт в запустение пришел. Лаакхаарцы, и те жалуются. Да и сам вот... Дочку выдал когда еще, скоро второй год, а не расторгуюсь никак. Все не прежний размах! Помнишь, те же медовары караван вели на Железный Город? Двенадцать восьмерок, шутка сказать... Нынче езжу только по дедовской памяти, в Охоту даже и не суюсь. А все равно боюсь каждого куста... Слушай, давно спросить хочу. Вот, ты ж Спарка на Волчьем Ручье видал?
-- И письмо твое ему в руки дал, как велено.
-- Так где же ватага его? Транас Волчий Ручей не удержал, ладно. А что на опустевшем месте никто не строится?
Шеффер Дальт так и подскочил над лавкой. "Волчий Ручей" -- звоном отдалось у него между ушей. Осторожно повернулся: кто это там письмо посылал?
Разглядел спину, стоячий воротник с травяной росшивью над синим кафтаном. Купец... Берт... Дальт тихонько сполз с лавки и спешно выбрался из трактира. Передразнил сам себя: "Купец! Берт!" Это ж тот самый Берт Этаван, которого первая шайка Дальта в чистом поле взять не смогла. С которого потянулась цепочка неудач на Волчьем Ручье... Вернуться, подслушать? А потом что? Никто уже в степь не сунется, не сговоришь. Той весной всех сильных повыбили, хоть ты новую ахтву набирай. А и наберешь, что дальше? Опять в степь? В ту самую, из которой дважды на галопе уходил? Ради единственного Бертова каравана? Вон купец сам плачется, что никто по Тракту не ездит.
Нет, не отомстить купцу. С дна городского до его высоты не допрыгнешь... Дальт поднял глаза: ноги привели его на площадь, к главной лестнице ратуши.
Донести, что Берт с колдунами знается? Тиреннолл не поверит. Посадник и Берт от одной четверти - Степна. На своего доноса не примут. И потом, ведь не было там никаких волков говорящих. Сколько раз сам доказывал: собаки это, помесной породы... Дальт поводил дырявым сапогом по каменным ступеням. Донести? А поверят?
***
