Не скрывая удивления, смотрю на Парамошу снизу вверх.
Как не смешно, но в мозге скачут мысли, не относящиеся к ситуации.
Первая: “Почему я сижу в машине Парамонова, если в нас не было договоренности о встрече? Почему он в городе, если его здесь не должно быть?”
Вторая: “И чего я сегодня не надела брючный костюм? Вдруг этот наглец снова полезет ко мне под юбку?!”
Третья: “Стоит ли мне самой ему сказать, что я решила отказаться от его дела, потому что оно смердит криминалом? Или все же делегировать эту почетную миссию господину Бражникову, который и подсунул мне эту проблему?”
- Павел Кириллович, убедительно и настоятельно прошу вас выпустить меня из машины, - говорю спокойно, но твердо.
- Нет, Вика, - зеркалит мой тон Парамонов.
- Павел Кириллович, я же передала для вас информацию вашему доверенному лицу. Она касается наших с вами встреч. Но… Я могу и посмотреть свое расписание…
С этой целью достаю телефон. Только…
Электронный гаджет тут же перекочевывает из моей ладони в лапищу Парамона.
И при этом он смотрит на меня взглядом: ну, давай удиви, если сможешь.
– Вика, мы сейчас прокатимся. Потом я верну тебя на это же место. И не бойся, девочка. Рядом с тобой почти что Тимур и его команда.
– Я и не боюсь. Но… Еще раз повторю, что с клиентам общаюсь только в своем кабинете…
– Будем считать, что ты для меня сделала исключение.
– Я ни для кого не делаю исключений, - заявляю категорически.
– Еще забыла ножкой топнуть…
В глазах Парамонова и по его губам пробегает улыбка, оставляя свой след в ямочках на щеках.
“Вопиющая несправедливость. Пушистые ресницы мужикам, и очаровательные ямочки тоже им”, - не по делу возмущается моя женская сущность.
– Мне не нравится ваше поведение, Павел Кириллович, – цежу по слову, сдвигаясь подальше в сторону. - Зачем Вы подняли защитный экран.
– Хочу слышать твой голос. А ты что боишься меня?
– Вы же знаете: не боюсь. Но…Мне не нравится Ваше поведение…
– Ты уже говорила, – хмыкает Парамонов. – Аргументы есть?
– Вы ведете себя вызывающе с самого первой нашей встречи. Вы меня чуть не изнасиловали в своем кабинете. У нас с вами сугубо деловые отношения. А Вы…Вы мне тыкаете.
– Последнее принимаю. Остальное не имеет под собой оснований. Ты сама разрешила мне, первому встречному, в лифте снять с себя трусы. Чем позволила думать о себе, как об особе… Ну, несколько легкой и раскованной… Да, и если бы я хотел тебя изнасиловать, то с учетом нашей разницы в росте и весе, сделал бы это… И в кабинете, и в твоей квартире… Можешь не поправлять юбку. Твою красивую задницу я видел несколько раз. И даже трогал её. Еще есть ко мне претензии?
- Вы слишком нагло и беспардонно гнете свою линию, хотя я Вам все внятно объяснила.
- Не могу не согласиться в части “гнете свою линию”. Но… Я - мужик и бизнесмен, а не няшный задрот в бабушкином лапсердаке, - фырчит Парамон. - Я привык принимать решения и отвечать за свои слова…
Дергаю губами язвительно и тут же понимаю, что сделала это зря.
Потому как во взгляде Парамонова появляется какая-то порочная хищность. Словно он может на меня наброситься и растерзать.
“И черт, Вишнёва, тебе же именно это в нем и нравится! Сознайся честно, что ты, вероятнее всего, даже и не стала бы сопротивляться… Ну, потому что сама этого хочешь”, – думая, поджимаю пальчики в туфлях, смущаясь своих непотребных мыслей...
– Парамонов, Вы не Кашпировский от слова совсем. Можете не пыжится. Ни обаять меня, ни загипнотизировать меня у вас не получится…
Хмыкаю и беру паузу.
Стараясь заполнить её заполнить, сворачиваю сама с бутылки металлическую крышку. Делаю глоток воды прямо из горлышка.
Поднимаю глаза. Вижу, как сладострастная усмешка Парамоши превращается в похотливую гримасу.
Ловлю его хищный взгляд с искрами льда и пламени на лазурной радужке.
Чем дольше мы смотрим друг на друга, тем сильнее начинают ходить ноздри его выдающегося породистого носа начинают ходить.
Снова чувствую себя тореадором с красной мулетой на корриде, напротив которого породистый бык бьет копытом и выдыхает струи горячего дания.
Не без удовольствия наблюдаю за живыми и искренними эмоциями Парамона. И они мне нравятся.
Мысленно бью себя по рукам, так хочется потрогать его кадык и желваки, что отбивают такт хака, воинственного танца племени маори.
Ощущая легкую дрожь, слежу взглядом за эротичным движением красивых пальцев крупной мужской ладони.
Не успеваю даже ахнуть, как Пармоша хватает своей лапищей мой затылок, резко наклоняется и прижимается носом к моему.
“Да, милок, эка, тебя плющит!” - хмыкаю, прикусывая язык, чтобы не брякнуть про психотерапевта.
К сожалению, меня хватает ненадолго.
– Уберите от меня свое лицо, господин Парамонов! – шиплю ему практически в рот.
– А то что, Вишенка? – хмыкает он и мажет губами по моим.
– И то… У меня очень зубки острые, – говоря, хватаю передними резцами и прикусываю до крови нежную кожу его нижней губы.
– Сучка, – хрипло стонет Пармон.
– Не стану уподобляться и не буду называть вас самцом дикой псины, – отвечаю с ехидной улыбкой. Да, и не стоит гипнотизировать меня взглядом…
