– Вов, тебе надо пить седативные препараты. Могу прислать список. По поводу другого адвоката? Даже в голову брать не собираюсь. Это не моя проблема. Пусть господин Парамонов сам занимается поисками того, кто решится защищать его интересы.
Последнюю фразу произношу намеренно громко, чтобы Парамон меня услышал.
И это случилось, потому что до моего уха доносится покашливание и угуканье.
– Завтра точно нет. Послезавтра после суда приеду. Согласна. Есть что обсудить, – отвечаю, понимая: настало время нам с Ульяновым расходиться, как в море корабли.
Завершив разговор со своим другом-партнером, роняю руки на колени и несколько минут сижу в молчаливом бессилии.
Внутри меня растет вселенская усталость и тоска. Понимаю, что я даже и не помню, когда последний раз полноценно отдыхала.
“А может просто взять и свалить на какие-нибудь острова и месяц пролежать к солнцу пузом, – тут же рождается в моем мозгу мысль. – Денег отложенных хватит. Ой, у меня же еще и мульон Парамонова…”
Вспоминая о зеленых дензнаках Парамоши, решаю, заявить, что эти деньги моя компенсация за испорченную мою непорочную репутацию.
– Парамон, етить колотить! Выходи, подлый трус! Мне наручники запястья натерли. И кстати, я твои деньг…
Договорить не успеваю, потому что Парамонов заходит в спальню…
– Сначала хотел, чтобы ты ходила, как в песне, по квартире голая. Но… Подумав, все же решил: голая графиня – это прямо контрадикторность…
– Ни фигасе, какими ты понятиями оперируешь. Или слово заучивал, чтобы блеснуть перед какой-нибудь девой? – говоря, присвистываю. – Отношение двух понятий и суждений, каждое из которых является отрицанием другого, это лишь противоречие.
Пока язвлю, не скрывая, поедаю Парамона глазами.
Павел стоит практически одетым. Застегивая пуговицы рубашки медленно, он смотрит на меня таким взглядом, будто в своём воображении трахает в какой-то изощренной позе.
Мощная энергетика этого альфача сводит меня с ума и возбуждает так, что чувствую, как внизу живота снова затягивается спираль похоти.
– Мне не показалось, что твой партнер решил тебя подставить и опрокинуть?
– Павлик Какульевич, да ты наблюдательный мужик, однако, – продолжаю ехать на лыжах язвительности. – Прямо капитан - очевидность…
– Есть такое, Вишенка. Рога-то я этому недовождю пообломаю. Натяну его, как сову, на глобус, – бухтит недовольный Парамоша. - Ну, об этом позже. Теперь план до вечера. Сейчас мы быстро перекусим. Ты выпьешь эту капсулу и ляжешь спать. Вернусь и обсудим все вопросы. С адвокатом и деньгами тоже. Помоги мне запонки застегнуть…
– Забавно, прозвучала фраза, – пфыкаю, показывая наручники на руках.
– В чем забавность? – уточняет Парамоша, расстегивая замок и тут же прохаживается по моей голой заднице своей горячей ладонью.
– Тебя не смущает, что я все еще голая.
– Нет. Только возбуждает, – отвечает Парамон и прикладывает мою ладонь к своей вздыбленной ширинке. – Так в чем забавность фразы про запонки, Вик?
– Ну, какая-то она слишком личная что-ли? – отвечаю, помогая с аксессуаром.
Пока занимаюсь запонками, утыкаюсь головой в грудь Павла. Втягиваю носом микс запаха мужского тела и аромата нишевого парфюма. Пуговицы на рубашке еще не все застегнуты, и мне ужасно хочется провести носом по коже покрытой жесткими волосками.
Усилием воли удерживаю себя от этого очень интимного движения.
Закончив с запонками, поднимаю голову и смотрю на Парамонова.
Он улыбается и чмокает меня в нос.
– Да, графиня, у меня к тебе есть еще одно очень заманчивое предложение. Но… О нем позже. Заказ уже доставлен. Надевай халат. Идем вниз.
– Ты знал, что твоя жена следит за тобой? Уже подумал про адвоката? Может все же твой Олег Романович справится с этим? Кстати, чей это дом? Вернее, отельный комплекс кому принадлежит? – сыплю вопросами, пока шлепаю за Павлом, путаясь в огромном халате.
– Вика, тебе нужно было в следаки идти, а не адвокаты, – смеется Парамоша, хватая меня за плечо и прижимая к себе.
– Я бы тебя тогда посадила, – хмыкаю, отталкивая Павла от себя. – Ты не ответил на мои вопросы.
– Дом и весь комплекс мне принадлежат, – на голубом глазу отвечает Парамон.
– Стоп…
Я резко останавливаюсь и дергаю Павла за лацкан пиджака.
– Этого имущества нет в перечне того, что подлежит разделу, – говорю, пристально смотря Парамону в лицо.
– В нем много чего нет, – хмыкает Павел, снимая мои пальца по одному. – Да, слежку не Виолетта организовала. Это моя игра. Виолетке и тем, кто за ней стоит, сделали вброс. Они устроили твое отстранение. Я получил два крупных козыря. Их тупую уверенность в своем выигрыше. Но… Главное - тебя!
Услышав последнюю фразу, у меня от злости в мозгу щелкает, а в глазах темнеет.
В себя прихожу в момент, когда ладонь Парамона хватает мою руку в несколько сантиметрах от своей щеки…
Мы смотрим друг на друга пристально – тяжёлыми взглядами.
– Вам, вероятно, есть, что мне сказать, господин Парамонов? – интересуюсь тоном, в котором трещит арктический лед.
