Суд удовлетворяет ходатайство стороны истца и отстраняет меня, адвоката стороны ответчика Вишневу В.В., от участия в процессе. Слушание дела откладывается на время, необходимое для заключения законным представителем соглашения на защиту интересов Парамонова П.К. с другим адвокатом.
От происходящего на меня нападает кататонический шок.
Я в прямом смысле столбенею. Чувствую себя несколько странно.
У меня ощущение, что я попала в какой-то сюр или в дурацкую комедию положений.
И это все не про меня, а про какого-то другого человека.
Внутри моей черепной коробки такой жар, словно это мартеновская печь или кратер вулкана. Но…
В противовес полыханию огня меня начинает потряхивать, будто нахожусь в морозильной камере.
Не желая показывать свои настоящие эмоции, старательно держу лицо.
Иду на выход из зала судебного заседания с совершенно прямой спиной и гордо поднятой головой.
С мыслью: "Зараза!" - прохожу мимо жены Парамона и адвоката Дятлова. На лицах этих двух улыбки победителей.
От их взглядов у меня зудит в трех точках - в затылке, на спине между лопатками и на заднице в районе копчика.
Мне ужасно хочется обернуться и показать им язык. Но...
Я иду, мурлыча слова припева песни Агутина “Королева”: “Леди number one – королева. Но никто не увидит, но никто не узнает…”
Из здания суда не выхожу, а выбегаю.
По дороге еле сдерживаюсь, чтобы не послать Олега Романовича – юриста Парамонова.
Не делаю этого, потому что меня душат эмоции и слезы…
Хочется рыдать, кричать, топать ногами. Но больше всего...
Заехать по наглой роже азартному Парамоше.
В двух шагах от моего “кАена” опять вижу черный бегемот без знака бренда и амбалов-охранников.
Тот, которому я утром выносила кофе, распахивает передо мной заднюю дверь и спокойно говорит:
– Виктория Вольдемаровна, давайте помогу Вам занять место в салоне.
Без слов с помощью бодигарда забираюсь в салон. Вижу Парамона. Павел молча смотрит на меня, предупреждающе прикладывая палец к губам.
Я ничего не говорю. Только…
Молча отвешиваю ему смачную пощечину.
Хотя мне, очень хочется высказать ему все, что я о нем думаю. Но…
От деструктива меня рвет так, что боюсь вербально взорваться и забрызгать негативом всех вокруг. Мысленно матерю Парамонова сложными многоэтажными конструкциями. Но…
Внешне сохраняю полное спокойствие и равнодушие.
Игнорируя Парамонова, демонстративно отворачиваюсь к окну…
Всю дорогу едем молча. По шлагбауму и охране, понимаю: въезжаем на территорию закрытого отельного комплекса.
Машина останавливается.
Парамон поворачивается в мою сторону всем корпусом и произносит тихо и внятно, будто больной:
– Виктория, посмотри на меня. Мы сейчас выйдем из машины и поговорим в спокойной обстановке без свидетелей.
– Нет, Парамонов, я…никуда…выходить…не со..би..ра…юсь! Давай поговорим здесь, и я вызову для себя такси, – отвечаю тихо и смотрю на него жёстко.
Парамон пальцами потирает губы и как-то хищно их облизывает. Крылья носа его нервно дергаются. На меня посматривает исподлобья.
– Вик, если мне будет нужно, я тебя и в машине выебу, – злясь, выдыхает Парамоша. – Лучше сама выходи, графиня. Очень тебя прошу.
- Нет, Павел Какульевич, разговаривать… здесь… будем, - прищуриваю глаза и поджимаю губы.
Знаю я за собой эту чертову черту – упёртость.
Если мне что-то в голову вступило, то это полный треш. Буду упираться, как баран.
Не знаю, на сколько Парамон успел понять мой характер, но памятуя о том, что мужикам бабские истерики не приятны, надеюсь на продолжение разговора в машине.
– Хорошо, Вишнёва. Но… Все же давай выйдем на улицу. На свежем воздухе говорить приятнее.
Опрометчиво выхожу. Не успеваю ойкнуть, как Парамон ловит меня в свои объятия и снова, как мешок, закидывает на плечо и несет внутрь дома.
В холле ставит на ноги. Пытается взять мое лицо в руки. Но…
У меня как по щелчку срывает внутренний стоп-кран, плотину накопившихся эмоций прорывает.
– Тебя много. Слишком много стало…в моей жизни! Оставь…меня…в покое!
Сначала шиплю, затем ору в психе Парамонову в лицо и бью его по груди и плечам.
– Ты во что превратил мою жизнь! Из-за тебя я уронила свое лицо! Мой имидж, как профессионала высокого уровня, полетел под откос. Надо мной теперь потешатся будет все профессиональное сообщество. Я от этого пятна буду долго отмываться…Из-за твоего дурацкого хочу - получаю меня сегодня решением суда отстранили от дела.
Оставь меня! Оставь!!! Я задыхаюсь, понимаешь, задыхаюсь!
Мне хочется проорать с морду этому невозможному орангутангу: “Ты выбил всю жизнь вокруг меня! Я, как похотливая самка, стала озабочена тобой. Думаю о тебе. Мечтаю только о тебе. Все мои мысли только о том, чтобы почувствовать тебя кожей, ощутить внутри себя. Ты мне снишься каждую ночь. И в этих снах я все время заполнена тобой до краёв…” Но…
Вместо слов отвешиваю Парамону очередную звонкую пощечину.
Он хватает меня за руки, сводит их вместе над головой, обе забирает в одну свою большую ладонь. Своим крепким накачанным телом прижимает меня к стене. Лбом упирается в мой.
Дёргаюсь всем телом, как уж на сковородке, пытаясь высвободиться из-под него. Но…
