Зачетная неделя подгоняла наседать на учебники и конспекты с удвоенной силой, жертвуя сном, крепкими нервами и простыми человеческими взаимоотношениями. Общение с родителями заканчивалось на быстрых пожеланиях доброго утра и спокойной ночи, переписки и встречи с Настей попросту перестали влезать в расписание, что говорить за пробежки с Мироновым, которые и вовсе довольно скоро окончательно сошли на нет. На парах они едва ли перебрасывались и парой слов, да и те по большому счету касались исключительно вопросов учебы. И как бы больно ни было это признавать, их отношения почти откатились к началу сентября.
В последнюю неделю декабря Есеня впервые за долгое время ощутила долгожданное облегчение. Зачеты были закрыты, мать умерила пыл и снисходительно отступилась со своими извечными придирками. Даже не разразилась очередной истерикой, когда она высказала желание встретить праздник в компании Синицыной и ее друзей. Вот только в воцарившемся затишье, когда, казалось бы, следует наконец выдохнуть и просто расслабиться, тяжелым известковым осадком на душе начало отзываться чувство беспокойства. Причина его стала понятна лишь в новогоднюю ночь, когда экран телефона зажегся от короткого сообщения Дани: «С новым годом, Вишневая!», а на уровне подвздошной кости с болью заклокотало.
Настя тогда, едва царапнув из-за плеча взглядом по переписке, с улыбкой понимающе хмыкнула и подлила в бокал больше шампанского.
Первые три дня затяжных зимних праздников пронеслись в полусонной дреме где-то между кроватью и холодильником с едой, оставшейся после праздников. Есеня вообще плохо помнила то время, когда нервная система медленно восстанавливалась тазиками с оливье и киносеансами в обнимку с ноутбуком, но отчетливо припоминала ультимативное заявление отца о том, что им срочнейшим образом следует уехать из города и дать друг другу отдохнуть от этого урбанистического ада заснеженного города.
Так она и оказалась на этой спортивной базе у черта на рогах, где почти не было сотовой связи, зато снега — хоть отбавляй! Валил он тут практически круглосуточно, подкладывая сыпучую сахарную пудру на горнолыжные трассы будто бы специально, чтобы их ежедневно перекрывали на пару часов, пока снегоуборочные машины не исправят положение.
Январь, на радость любителей тратить свободное время на природе, выдался теплым: с мягкой ваты облаков крупными хлопьями валили снежинки размером с подушечку большого пальца. Перца происходящему добавлял тот факт, что связь ловилась лишь на возвышенностях. Однако, невзирая на все видимые недостатки, это место было до отказу набито людьми. Виной ли тому то, что база начала функционировать впервые около месяца назад и являлась теперь чем-то вроде свежего развлечения для искушенных любителей крутых склонов или похвальная статья и визит высшего руководства прямиком с верхов, но свободных номеров катастрофически не хватало, а большой поток людей так и не прекращался, день ото дня затапливая площадь базы.
К чести Андрея Аркадьевича, бронь он оформлял заблаговременно до открытия сезона и теперь мог с гордостью довольствоваться персональным двухэтажным коттеджем в двух шагах от склона. Удовольствие было дорогим, но стоящим.
Поклонницей зимних видов спорта Есеню можно было назвать с большой натяжкой, в некоторой степени именно из-за неумения твердо стоять на лыжах. Брусья и перекладины она любила куда больше резких спусков. Ее отчего-то непреодолимо ужасала перспектива нестись на безумной скорости в неизвестность по скользкому снегу, имея в распоряжении только две палки или огромную, неповоротливую доску.
Как бы ярко не слепило солнце, отражаясь от белой глазури снега, как бы заманчиво не сверкали острые пики гор, какими бы словами отец не прельщал Есеню попробовать скатиться, ответом служило отрицательное покачивание головы. Страх и простое человеческое «не хочу» перебарывали все аргументы в пользу горнолыжного спорта.
В качестве компромисса решено было повесить на нее воодушевленного Пашку, у которого так и чесались пятки стартануть из дома в поисках развлечений пускай даже в компании угрюмой сестры. Сеня в добровольно-принудительном порядке согласилась, решив для себя, что опека над братом не столь ужасная перспектива. По крайней мере так она лишала себя необходимости искать для себя тренера и договариваться о двух часах абсолютно бесполезных попыток научиться кататься.
К несчастью для нее, природа распорядилась так, что в Пашке бунтовали гены отца, который всю свою жизнь предпочитал задумываться о своих поступках уже по факту произошедшего. Именно поэтому среди всех видов развлечений, которые любезно предоставляла база, включая крытый бассейн, сауну, комнату с игровыми автоматами и просто спортзал, Паша понесся прямиком к злополучным бубликам.