Еще через два часа неясное чувство в груди переросло в отчетливую тревогу. Мысли солью разъедал и факт того, что в случае острой нужды до нее никто не дозвонится. Непрекращающийся снег за окном теперь не казался милой причудой погоды. Он больше напоминал издевательский розыгрыш. При таких осадках каша на дороге неминуемо должна приводить к авариям и это, среди прочих подозрений, вынуждали загнанным зверком носиться по комнатам, не зная толком, куда себя деть.
Телефон, в какой угол его ни засунь упорно твердил о том, что связи нет. Вишневецкая в ярких выражениях недовольства себе не отказывала. Позволив панике взять верх, она и сама не успела понять, как мысль о том, что семья могла просто припоздниться, перестала вдруг успокаивать. Остатки здравомыслия велели натягивать на себя в спешке одежду, дерганными движениями закрывать дом на ключ и рысцой бросаться к центральному зданию в поисках ресепшена.
Ледяной дисплей телефона упорно твердил, что связи в этой яме нет и быть не может. Приставучие хлопья снега назойливо лезли в глаза и уши, принуждая отплевываться и что есть сил тереть ресницы рукой, чтобы окончательно не ослепнуть. Сердце внутри заходилось в частых ударах, ноги брели к зданию больше по памяти, чем осознанно, глаза и вовсе ни черта не видели за плотной стеной снега, когда тело ее со всего размаху впечаталось в чью-то широкую грудь.
Сквозь бешеный гул в ушах послышался до боли знакомый голос:
— Вишневецкая?
— Миронов?
У судьбы, однако, отвратительное чувство юмора. Из всех, кто мог бы по счастливой случайности оказаться на той же базе, что и она, подослала человека, видеть которого при сложившихся обстоятельствах Есеня хотела меньше всего. Впрочем, на удивление внутри будто бы не осталось места — все мысли были заняты проклятым телефоном.
— Прости, не видела, — сухо промямлила она, отстраняясь.
— Вот ведь неожиданность.
Миронов стряхнул с капюшона налипшую вату снега, перехватил поудобнее сноуборд в руках и, как назло, перегородил широким разворотом плеч путь к администрации. Его присутствие здесь казалось злой закономерностью, логичным довеском ко всему происходящему. Ведь проблемы в жизни Вишневецкой никогда не приходили поодиночке.
После того злополучного сообщения на новый год, связь между ними окончательно оборвалась. Есеню глубоко затянули ленивые праздничные будни, времени, как и поводов придумывать что-то ему в ответ у нее не находилось. Да и сам Миронов, как видно, посчитал ее молчание более чем веской причиной больше не писать.
Глупо, наверное, но чем чаще мысли возвращались к нему, тем ощутимее пылали щеки и сводило живот. Едва ли эти чувства можно было назвать приятными, скорее уж досаждающими. И от них Есеня всеми силами старалась избавиться.
Сейчас же, видя его перед собой таким раскрасневшимся и пышущим жизнью, она ощутила, как внутренности вновь завязывает узлом, а к горлу подступает волнение и невыносимое чувство стыда. Даже тревога за родителей на мгновение сникла.
— Да уж, — только и проронила она, — кто бы мог подумать.
— Куда спешишь?
Взгляд стремился зафиксироваться на чем угодно, кроме фигуры Миронова. В конце концов зацепиться удалось за разношерстную компанию, сопровождавшую Даню: парень с зелеными дредами и пирсингом в брови, девчонка в ярко-розовом комбинезоне с огромной Hello Kitty, нарисованной на штанине, и двое братьев-близнецов, различимых разве что по цвету одежды. Кто бы сомневался, что друзья у Миронова такой же неформат, как и он сам.
Наличие лишних пар ушей рядом привело в чувства и выбило из груди наваждение. Есеня, замявшись, потянулась к телефону и крепко стиснула тот в пальцах. По большому счету, куда она шла и что у нее случилось, его вообще не касалось. И лучшим решением было бы просто закончить этот неловкий диалог и устремиться быстрее к ресепшену, пока не стемнело окончательно и толпы гостей не заняли администратора своими идиотскими просьбами. Но слова с языка сорвались раньше, чем Есеня успела себя осадить:
— Родители с Пашкой уехали на экскурсию часов восемь назад. А поскольку связь здесь не ловит, я не имею ни малейшего понятия, что с ними и почему они до сих пор не вернулись.
Удивительная откровенность для того, кто еще минуту назад обдумывал план скорого отступления. Ее проблемы — не проблемы Миронова, и стоило дважды подумать, прежде чем вывалить их свежей охапкой ему под ноги. Поспешность и отсутствие внутреннего фильтра между мозгом и языком не раз уже оборачивались для Вишневецкой порцией неприятностей.
Прекрасно осознавая, что ляпнула явно лишнего, Есеня поспешила обогнуть тело Дани и положить курс к заветному административному корпусу, будь он неладен. Но не успела она проскрипеть и двух шагов по свежевыпавшему снегу, как в спину прилетело обеспокоенное:
— Может, я помогу?
— Чем? — усмехнулась Есеня, обернувшись. — Быстро отстроишь здесь мобильную вышку?
Даня задумчиво навалился на сноуборд:
— Ну, допустим не отстрою, но найду место, где ловит связь.