Градус воодушевления заметно спал: брат, совладав с преждевременной радостью, обреченно шлепнулся обратно на место и вновь занял себя поеданием кукурузных хлопьев, мама с полной решимостью надула губы в поисках убедительных аргументов. Одна Сеня без интереса ковырялась в завтраке, лишенная даже иллюзии выбора ехать или остаться.
Вот и все прелести семейного отдыха — либо со стадным чувством таскаешься вслед за родителями, либо пасешь младшее поколение. О развлечениях речи не идет, а все потому, что жизнь под надзором родителей, даже если тебе давно уже не пятнадцать, должна проходить в вечных страданиях по тому, что нельзя в их присутствии и тому, что уже не интересно.
Другое дело Миронов, например, который ограничен только временем и работой. Захотел — остался дома, захотел — поперся с компанией друзей куда-нибудь отдыхать. Или Настя, которая обязана отчитываться лишь перед собой. У нее явно не было проблем с тем, чтобы вовремя скрыться из-под надзора семьи и развлекать себя так, как ей того хочется.
Впервые за долгое время Есеня задумалась о переезде. Стоило бы найти подработку и снять квартиру, или комнату, в общем, любой доступный угол, в который можно было бы забиться подальше от надзора родителей. Ей скоро двадцать, а она еще ни разу не жила одна. Редкое отсутствие матери с отцом и Пашки в счет не шло, разумеется. О том, что такое самостоятельность, а, что важнее, свобода, она могла лишь догадываться, с завистью озираясь на Синицыну и Миронова. Для нее эти двое словно щель в наглухо забитом ящике, сквозь которую можно было взглянуть на настоящую взрослую жизнь, лишенную бесконечной, раздражающей опеки и лишних обязательств.
— Еся!
За утягивающими в болотную топь мыслями, Есеня упустила тот важный миг, когда отец сломался под давлением матери и согласился везти их зоопарк навстречу подземным булыжникам.
— С нами поедешь, раз уж папа согласился поработать водителем? — самодовольно ухмыльнулась мама, взглядом безоговорочного победителя кивая на перекошенное от бессилия лицо Андрея Аркадьевича.
— А что, у меня есть выбор? — кисло поинтересовалась Сеня.
Раздутый под самый потолок энтузиазм Елены Владимировны на миг дал осечку: губы сжались от недовольства, крылья носа опасливо раздулись.
— Можешь тут остаться, кто тебя заставляет, — она на силу выдавила из себя улыбку, добавляя, — хоть от твоей мины на лице отдохнем.
За окном сплошной белой стеной валила мягкая вата снега. В такую погоду только с книгой в руках сидеть и любоваться видами, а не шляться где попало под землей в поисках доисторических камней, которым грош цена. С этими мыслями Есеня утвердительно кивнула и тверже повторила:
— Я бы осталась дома.
— Предатель, — с наигранным возмущением бросил отец.
Завтрак кончился на ноте куда более позитивной, чем начинался. За окном изумрудные ели примеряли белоснежные шубы, вдалеке тянулись ввысь ленты подъемников, утаскивая за собой толпы лыжников и сноубордистов, а на душе что-то с ликованием прорывалось наружу от предвкушения тихого дня в обнимку с подушкой и чашкой душистого травяного чая.
Конечно же мысли о безграничном, раздирающем душу счастье длились первые часа три, пока по примерным подсчетам длилось путешествие родителей навстречу пещерам. Когда же положенный срок истек, а Есеня внезапно обнаружила, что ей уверенно нечем себя занять, внутри что-то впервые встрепенулось от неясного волнения. Должно быть, родители с Пашкой просто задержались в какой-нибудь кафешке.
Выйти проветриться под густое покрывало снежинок казалось не лучшим решением. Дорожки едва успевали чистить, а людей кругом было так много, что простая прогулка запросто грозилась превратиться в силовую тренировку по пробиванию пути сквозь толпу людей. За невозможностью выйти оставались только телевизор или книга. Ни первое, ни второе потребности в развлечениях надолго не утоляли. Не прошло и четырех часов, как Вишневецкая была готова полезть на стену от навалившейся скуки.
На шестой час базу медленно затянули в тонкий ситец сумерки. Яркие вспышки света осветили забитый под завязку людьми склон. Непогода от катания никого, как видно, не отвлекала.
Когда от родителей за прошедшие полдня не поступило ни одной весточки, Есеня вдруг вспомнила, что телефон здесь абсолютно бесполезен. Спортбаза была напрочь оторвана от цивилизации и плотно забаррикадирована лесами и острыми пиками гор. Чертыхаясь, она начала убеждать себя, что семья самым банальным образом застряла в пробке или что-то вроде того. Разумное объяснение их отсутствию плавало где-то на поверхности, но ухватиться за него Есеня, как ни пыталась, не могла.