— Хех… только если так, — выпустил голубой дымок Сормит.
— Значит, колдуны… — задумчиво сказал ментор группы двергов. — А помимо них у тебя есть страхи?
— Нет, — не задумываясь ответил рыжебородый наемник.
— А как же барс, что темнее самой темной ночи?
— Пф… я не религиозен. Нет, я, конечно же, верю во что-то… что-то высшее. Но то, что якобы есть смерть в облике высокой худощавой женщины с черным барсом по левую сторону и белоснежной совой по правую… Слишком это как-то надуманно.
Дазар и Светозар неуютно поежились. Колоссальное большинство двергов все же верило в Шадур, смерть в женском образе, рост которой превышает даже самого высокого эльфа. Она всегда находится в компании чернее черного барса и белоснежной совы. Если Шадур явилась в черном одеянии, значит, умерший был грешником, и барс непременно растерзает его душу; если же явилась в белом, значит, умерший сделал хорошего гораздо больше, чем плохого, и сова вознесет его душу в лучший мир. В религии двергов не было богов, была только смерть, и имя ей Шадур.
— Давайте не будем говорить об этом, — все-таки не совладал с собой здоровяк Дазар.
— Согласен. Да и жрать смерть как хочется, — то ли поддержал, то ли подшутил над другом Светозар. За что получил толчок локтем от крепыша.
— Да, я тоже знатно проголодался, — положил ладонь на живот Сормит. — Ничего, до Порфира рукой подать. По приезду сразу же заскочим в первую попавшуюся харчевню.
Наемник не лукавил. Через сорок минут две повозки и набитая коврами карета подъезжали к портовому городишке.
Под закатными лучами бледно-красноватый цвет домов превращался в насыщенно-красный, который вуалью покрывал весь город. Ленар не обманул: в отличие от Темносвода, тут повсюду сновали представители разных рас. А на каждый дом приходилось по два склада. Компания сразу же растворилась в этой массе. Но изучение города решили оставить на потом. Желудки требовали подкрепиться.
Данноэ’саэвэль уже привык, что в заказываемых Сормитом блюдах с вероятностью в девяносто процентов будет лук, и неважно, жареный, вареный, печеный. Что уж там, сырой лук он ел, как яблоки. Сейчас же эльф обратил внимание на то, что почти во всех тарелках двергов, кроме тарелки Тордана, красовался данный овощ. Сам он не переносил лук ни в каком виде.
— Я думал, никто во всей Висзерии не любит лук так, как любит его Сормит, — заметил он.
— Ха! У двергов лук — священный овощ, — вмешался Светозар. — Это все знают.
— Да я и знал, — улыбнулся Данноэ’саэвэль. — Но настолько…
— Как-нибудь я спою тебе песню, — вытер полотенцем рот Софран.
— Про лук? Ты написал песню про лук? — искренне удивился эльф.
— Почти. Я лишь переделал в песню давнейшую двергскую легенду, — подмигнул музыкант.
— Расскажи.
— А я разве никогда не рассказывал тебе? — Сок от запеченного лука запачкал бороду Сормита.
— Легенду про лук я бы точно запомнил.
— Жил да был на Бескрайних Высотах огромный дверг. Высотой он был выше самого высокого эльфа, а в ширину и того больше, — начал рассказ Софран. — Каждый день он поднимался на одну из гор и, пока шел, через каждые двадцать метров оставлял по луковице. Поднявшись на гору, в одну морду съедал целого барана. А на обратном пути собирал свои луковицы и поедал их одну за другой. Как-то раз какие-то разбойники решили, что в его огромном доме золота столько, сколько весит он сам. Но обворовать его, боясь расплаты, естественно, не решались. В один день, когда здоровяк вновь поднялся на гору, чтобы перекусить вкусным барашком, злоумышленники собрали всю вереницу луковиц, что он оставил. А когда наш герой начал спускаться — не найдя луковиц, умер, не дойдя до дома.
— И в чем мораль? — не найдя ответа в своих размышлениях, поинтересовался эльф.
— Полагаю в том, что есть мясо без лука вредно для желудка.
Данноэ’саэвэль, немного подумав, решил, что это логично.
— Ну что, двигаем? — когда тарелки опустели, а желудки были сыты до отвала, предложил Тордан. Все, кроме Сормита, засуетились.
— Подождите-ка, — сосредоточил взгляд на дальнем углу таверны рыжебородый наемник. — Я сейчас. — С серьезным видом, он пошел туда, где за маленьким круглым столом сидел некто, чье лицо закрывал черный капюшон.
— Куда это он? — как и все, провожал его взглядом Тордан.
— Понятия не имею, — пожал плечами Данноэ’саэвэль.
— Может это его знакомый? — внезапно предположил Орест.
— А от тебя ничего не скроешь, — иронично и довольно фальшиво заметил Светозар, отчего получил укоризненный взгляд от стражника Темносвода.
Даже Бакар, наконец, отвлекся от дум о Тоне и с интересом смотрел на друга.
— Ну и кто это был? — Орест первым озвучил вопрос, который мучил всех, когда Сормит вернулся за стол.
— И что у тебя в руках? — Тордан рассматривал увесистый мешочек.
Рыжебородый наемник с довольной улыбкой продолжал хранить молчание, явно наслаждаясь повышенным интересом к своей персоне.
— Сорм, не тяни, — не выдержал Данноэ’саэвэль.
— Мой коллега. Один из лучших наемных убийц в Разноместе. Все его знают как Птицееда.
— И что он сказал тебе? — Голос Тордана прозвучал с толикой раздражения.
