— Каждая женщина, что подо мной — та самая и единственная, — закурил синедымку он. — У меня слишком большое сердце, его на всех хватит. Серьезно, весь наш мир крутится вокруг этого: мы восторгаемся запахом цветов, а ведь он есть благодаря тычинкам и пестикам; мы вдохновляемся пением птиц, а они лишь ищут партнера, чтобы совокупиться; мы любуемся брачными танцами животных, хвостами павлинов, но все это делается ради одной цели. Я один из немногих предпочитаю говорить о том, что у других только на уме. Ты постоянно говоришь про свободу, истину и другие высокоморальные вещи, но вся правда в том, что я-то посвободнее тебя буду.
— Но ведь это все делается ради продолжения рода. Ради цикла жизни. Сознательные существа на то и сознательные, они выше своих инстинктов.
— О да, я так и знал, что ты мне это скажешь… — дьявольски улыбнулся рыжебородый дверг. — Что ж, Тордан Цветокрад, известно ли тебе о многочисленных случаях, когда дельфины насиловали людей, эльфов и других гуманоидов?
Светозар подавился синедымкой, которую ему передал Сормит.
— Поверь мне, я это видел не раз собственными глазами. Два раза людей и один раз эльфа. По-твоему, они тоже это делают ради продолжения рода? А может, пес, что кидался мне на ногу, хотел оплодотворить ее?
— Боюсь спросить, что случилось с теми бедолагами, познавшими любовь дельфинов? — засмеялся Тордан.
— Это один из методов пыток Соломона, того темнокожего человека из Созвезда, который заказал мне Валдара. Как ни странно, так он быстрее выводил на чистую воду тех, от кого нужна была информация. Даже иглы под ногти не столь эффективны.
— С опасными ты личностями водишься, Сормит Занавер.
— Я привык, — улыбнулся он. — Подытожив, скажу так: у всех нас есть свои слабости. Вот ты, твоя слабость — это поиск истины, учения уму-разуму других, ты всегда пребываешь в роли учителя; Софран Фемольд музыкант и не расстается со своей мандолиной; моего друга детства Дана хлебом не корми, дай купить какую-нибудь побрякушку; ну а я самый большой почитатель женственности.
— А что, если ты просто еще не встретил свою русалку?
— Все они мои русалки. Каждая из них. Я всех помню.
— Эй! Там впереди дым! — закричали в один голос братья-близнецы.
— Что-то горит… И очень хорошо горит… — озабоченно сказал Тордан.
Ментор двергов и Сормит обоюдно приняли решение свернуть с тракта и ехать на дым. Сначала они миновали деревянный указатель с названием «Шелковица», а вскоре подъезжали уже к самой деревне. Помимо гари в воздухе теперь они слышали крики. Все приготовили оружие и ускорили коней.
Навстречу им выбежала женщина, державшая на руках ребенка лет четырех. Она была в ссадинах и саже.
— Что стряслось?! — спросил Светозар.
— Помогите! Они напали на нас!
— Кто они?! — нахмурил брови Тордан.
— На помощь! — кричала та в истерике.
— Ты сейчас ничего не добьешься от нее! — сказал Сормит и, спрыгнув с повозки, помог забраться женщине в карету. — Здесь вы будете в безопасности, — сказал он и закрыл дверь салона.
— Дальше пешком! — скомандовал Тордан, чувствуя, что они совсем рядом. — Вы остаетесь сторожить карету, — отдал приказ близнецам. — Все остальные за мной!
Вдевятером они побежали сквозь зеленые деревья и ограды. Достигнув первых домов, увидели, как трое человек держат хрупкую девушку. Двое схватили ее руки, придавив несчастную к земле, третий пытался развести ее ноги в стороны. Девушка плакала и умоляла не делать этого.
— Тебе понравится! — пыхтел насильник.
Каждому в Висзерии известно про необычайную силу двергов. Но Дазару Митлору все равно удалось удивить, по крайней мере, путников из Разноместа. Он схватил своими ручищами насильника и без особого труда метнул на крышу ближайшего, пусть и невысокого дома. Тот приземлился на шифер и, скатившись по нему, рухнул оземь.
— Вы кто, нахрен, такие?! — только и успел сказать один из людей, как Тордан вырубил его четким ударом в челюсть.
Третий попытался встать, но Сормит схватил его и повалил на землю. Ловким взмахом руки выбил ему плечо, вызвав у того неистовый крик.
— Закрой пасть! — приказал рыжебородый наемник, пнув подошвой в лицо.
Девушка свела ноги, дрожащими руками опустила задранное платье истала отползать назад. Данноэ’саэвэль подоспел к ней.
— Не бойся. Мы здесь, чтобы помочь, — заботливо сказал он.
Крестьянка испуганно посмотрела в его голубые глаза. Все ее лицо было в пыли, поэтому на нем явно прослеживались две дорожки от слез. Эльф медленно протянул ей руку. Она робко протянула свою в ответ, и он помог ей встать.
— Я провожу ее в карету, — сказал Данноэ’саэвэль, бережно поддерживая ее.
— Что с этим делать?! — спросил Светозар, держав рухнувшего с крыши насильника со спущенными штанами.
— Бак… надеюсь, твой желудок окреп? — Сормит положил руку на плечо другу.
Бакар даже не дрогнул. Он настолько был ошеломлен и озлоблен после увиденного, что вмиг натянул и тут же отпустил тетиву. Стрела вонзилась в цель.
— А-а-а! — завизжал на всю округу насильник и обмяк в руках конопатого дверга.
