Пока Тариэл извлекал наконечник стрелы и смазывал рану нового друга бальзамом из алоэ, сваренным Асмат, Нурадин-Фридон, без стонов превозмогая боль, рассказал, как на него среди дороги напали разбойники; он, конечно, вступил с ними в бой, многих уложил на месте, но, когда меч оказался переломлен напополам, вынужден был, оказавшись безоружным, поскакать прочь; оставшиеся в живых ринулись следом, уже начинали нагонять…
«И тут чудесным образом, — завершил свою историю государь Мульгазанзара, — появился ты. Удивительно, но на этом мысу со мной раз за разом происходят необыкновенные вещи».
«И что же, — заинтересовался Тариэл, — случилось здесь в прошлый раз?»
А вот что. Преследуя на охоте оленя, Нурадин-Фридон далеко ушёл от своих егерей и остался в полном одиночестве. Вдруг видит: стоит неподалёку на поросшем кустарником пригорке открытый сундук, а рядом с ним — печальная луноликая красавица. До глубины сердца поражённый её несказанной прелестью, он окликнул незнакомку и стремглав устремился к ней, но ещё быстрее оказались две какие-то тени, двигающиеся так молниеносно, что подробностей не различишь. Мелькнула на мгновение перед глазами пара отвратительных лиц — и всё. Крышка сундука захлопнулась, а потом увидел Нурадин-Фридон, как отплывает небольшой парусник, швартовавшийся у пристани, — вон она, там…
Рассказ был прерван тяжким горестным стоном.
«Что с тобой?» — воскликнул государь Мульгазанзара, пытаясь поднять упавшего в отчаянье на землю Тариэла.
И услышал в ответ: «Это была она, моя светозарная, та, которую я ищу!»
Узнав всё о беде Тариэла, Нурадин-Фридон загорелся мыслью оказать ответную услугу несчастному миджнуру и уговорил его вместе с собою отправиться в славный Мульгазанзар. Добрались быстро, скача вдоль берега на запад. Государь вселил в сердце амирбара надежду: Мульгазанзар — город торговый, портовый, стоящий на пересечении дорог, идущих со всего света. Сразу же по прибытии друзей всем караванщикам и купцам, всем капитанам и приезжим чужестранцам дано было повеление немедленно сообщать во дворец о любой молве и малейших известиях о пропавшей индийской царевне и небольшом паруснике с сундуком на палубе.
Целую неделю день за днём приклоняли два друга слух к рассказам тех, кто стоял в нескончаемой очереди у дворцовых ворот (хорошо, что Тариэл, уходя, оставил Асмат большой запас дичи). Были среди услышанных историй занимательные, были сказочные и нелепые, но ничего сколько-нибудь определённого узнать не удалось.
На восьмой день пребывания в Мульгазанзаре гость собрался в дорогу. Хозяин опечалился, но перечить не посмел, лишь попросил обращаться к нему за любой помощью, как только появится нужда. И пообещал без устали продолжать расспросы о Нестан-Дареджан; если что-нибудь узнает, хоть малую мелочь — сразу же разыщет Тариэла и сообщит подробности. А ещё добавил:
«Знаю, что ни алмазов, ни золота ты в дар не примешь. Но есть гостинец, от которого ни один воин не может отказаться», — и подарил уезжающему быстроногого вороного коня.
— Сидящим на нём ты и увидел меня, когда мы повстречались в Аравии, — сказал Тариэл Автандилу около пещеры. — Вот как далеко я заехал в своих поисках, которые не прекращал ни на день. И не прекращу. А ты, узнав, кто я такой, выполнил повеление своей солнцеликой и можешь возвращаться назад, к своей Тинатин.
— Но имей в виду, — отвечал Автандил, — я скоро вернусь, и мы станем искать Нестан-Дареджан вместе.
— Спасибо, — промолвил амирбар, и два странника, два воина, два миджнура, два друга крепко обнялись.
Из глаз Асмат лились слёзы.
«Домой!» — пело в груди сердце Автандила. «Домой!» — звонко цокали копыта его коня. «Домой!» — гудел в ушах встречный ветер.
Наконец Автандил достиг родного города и, никем не узнанный, добрался до дворца Тинатин. Не стоит даже пытаться описать восторг долгожданной встречи — всё равно не сыщется для этого на всём белом свете достойных слов. Скажем только, что с той минуты, как Автандил вошёл в покои Тинатин, до его рассказа о пережитых приключениях прошло немалое время.
— Хвала тебе, мой доблестный! — молвила она, выслушав историю спаспета. — Мы сейчас же отправимся к отцу — он до сей поры пребывает в тревоге, не в силах разобраться, кем был послан ему воин в тигриной шкуре — доброй судьбой или злыми чарами. Теперь-то в душе могучего Ростевана вновь воцарится покой!
Автандил молча кивнул. У него не хватило решимости сразу же, не медля, рассказать Тинатин о своих дальнейших планах.
Ростеван, увидев Автандила, радостно его приветствовал. Узнав же, что таинственный незнакомец, явившийся им на вороном коне в час давнишней охоты, существо из плоти и крови, окончательно расцвел лицом:
— Что же ты не привёл его сюда? — и, не дав Автандилу ответить, воскликнул: — Надеюсь, славный воин, столь странно облачённый, в скором времени посетит нас! Тогда мы устроим весёлый пир, равного которому не бывало, и все вместе станем принимать гостя — и я, и дочь моя, и наш дорогой спаспет!
