Витражи лесной столицы полностью

– Ну красиво же, Морган! – убеждала чуть иначе я.

Наконец он сдался.

И да, результат всем понравился, да так сильно, что мы каким-то чудом убедили Гарвуса не переодеваться обратно: прямо так и пойти дальше в новом одеянии.

– Можешь снова заглянуть в тот ресторан, удивить Райки, – подмигнула я. – Мол, смотри, юноша! Я преобразился.

– Из лягушки в принца, ага, – рассмеялся Берти, пока Морган, скрежеща зубами, расплачивался и позволял сотруднице магазина выкинуть к праховой бабушке его старые вещи.

Когда мы вышли на улицу – день был фантастически солнечным и теплым, – Берти с удовольствием потянулся и зевнул. Потом улыбнулся:

– Наверное, стоит вернуться к гостинице и ненадолго разойтись по номерам: нам с Тинави теперь тоже стоит переодеться, а то в твоей блистательной компании мы как-то теряемся.

– Еще чего, – Гарвус холодно сверкнул глазами. – Я мучился – теперь ваша очередь.

– Э?!

– Теперь я выберу вам одежду.

То, каким тоном он сказал это, заставило нас с Берти в панике переглянуться.

– Нет, ну все очень даже неплохо, я считаю! – в очередной лавке Голден-Халла с удовольствием покрутился перед зеркалом.

Потом накинул капюшон изумрудно-бирюзовой накидки, подпоясанной широким кожаным поясом, драматично вытянул вперед руку и, крутанувшись на месте, взвыл на манер гадалки:

– Будущее тебе предскажу я, о путник!.. Знай же: удача и счастье тебя ждут!..

Полы накидки (под которой пряталась майка с длинным рукавом и штаны такого же восхитительного цвета) театрально затрепетали, взметнулись свободные узкие концы пояса.

Морган нахмурился и сложил руки на груди.

– При чем здесь предсказания, мне интересно?

– Не знаю, – беззаботно откликнулся Берти, вернувшись к заинтересованному разглядыванию собственного отражения. – У меня откуда-то появилась именно такая ассоциация. Тинави, а ты почему нам не показываешься?

Я все это время стояла в соседней примерочной, высунув из-за шторки только голову, чтобы посмотреть на Голден-Халлу.

– Да мне и тут хорошо, – в ответ на вопрос я замахала рукой. – Платье как-то не очень хорошо на мне сидит.

– Да ладно? – изумился Берти. – На тебе же все и всегда хорошо сидит.

– Ты мне льстишь, – пробормотала я. – Переоденусь обратно, еще поищем.

– Ну уж нет, Ловчая, изволь показаться, – Гарвус свел брови.

Кажется, ему не понравилось предположение о том, что он допустил осечку в выборе одежды для кого-либо. Морган же перфекционист, он вообще ненавидит ошибаться (и тут я его понимаю).

– Не-не-не, – я непререкаемо задернула шторку и продолжила уже из-за нее: – Это точно не то платье, которое нужно одинокой путешественнице, которой я завтра стану.

– Но есть еще сегодняшний день, когда ты под охраной! – бодро возразил Голден-Халла. – А потом уже в Шолохе его наденешь. Сама же говоришь: ваши расчудесные горожане ходят в чем хочется, будь то драной тогой или вечерним платьем – в полдень хмурого понедельника.

Я поняла, что не отверчусь, и все-таки вышла в зал магазина, называвшегося «Проявись». Зал, кстати, был очень классным: все обшито дубом, предметы одежды разложены на полках в высоких стеллажах, напоминающих книжные шкафы, в центре стоят деревянные манекены с руками и ногами на шарнирах и, к счастью, без прорисованных лиц.

– Вау, – Берти был краток.

Морган только одобрительно кивнул.

– Я свое дело знаю, – высокомерно сообщил он, и я мысленно посмеялась над тем, как шустро увлекшийся Гарвус переквалифицировался из серьезного ученого в Мастера Подходящего Облика (мы в Шолохе так называем тех, кого в других странах именуют стилистами).

Я оглянулась на зеркало.

Платье действительно было очень красивым. И далеко не настолько откровенным, чтобы у меня в шкафу не нашлось с полдюжины более рискованных, чем оно, нарядов, но я все же надевала их исключительно на балы и прочие вечерние мероприятия. А тут – гулять по Вратам Солнца! Я бы еще добавила – ехать в дилижансе через половину материка, но это было бы ложью: как отметил Берти, мне никто не помешает переодеться.

Матовая ткань насыщенного фиолетового цвета. Декоративный корсет из кожи, поверх него – узкий ремень, который мне пришлось обернуть вокруг талии дважды, чтобы он, слишком длинный, не болтался. Длина платья – практически в пол, из-за чего ступать придется осторожно, а не в моей любимой манере «мы бежим, опаздывая на пожар».

Самое интересное было на груди: платье предполагало нехилое такое декольте и представляло бы собой классическое бюстье, если бы швея не решила сделать его чуть более вычурным. А потому добавила сверху замшевый воротник-стойку со строгим серебряным узором. С одной стороны, это делало платье чуть более закрытым. С другой – более интригующим: частичная раздетость всегда выглядит провокационнее, чем раздетость откровенная.

В общем и целом платье сидело шикарно, но да: я не была уверена в том, что это нужный наряд для моих целей. Впрочем, Берти рассуждал здраво, отмечая, что я не обязана надевать его по дороге.

В теории его можно прихватить с собой из Врат Солнца как сувенир.