– Ферма круглосуточно охраняется. И не просто людьми, Роро. Не покушайся на нее, если не хочешь лишиться своих сотрудников.
– Не просто люди – это кто? Колдуны, что ли?
– Коммерческий секрет, не могу сказать, – поджал губы Люха.
Уже стемнело, когда они приехали.
Ферму окружала сеть отпугивающих заклинаний. Полынь почувствовал приближение к ним еще до того, как они подействовали: похолодели пальцы, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот умрешь, нахлынула паника и ощущение, что впереди ждет что-то плохое. Не знающие о таких заклятьях люди обычно решали, что это либо стресс доконал их окончательно, либо интуиция подсказывает, что впереди – беда, и поэтому быстренько разворачивались. Но даже если человек понимал, что проблема в магии, было почти невозможно противостоять накатывающим волнам ужаса.
– А-а-а, гребство! – возмутился Полынь и потер ноющую грудь, когда они преодолели барьер. – Братаны, вам вообще норм каждый день сквозь такую хрень шастать?
– А у нас амулеты, – не удержался от торжествующего комментария Ифин и щелкнул пальцами по браслету на руке.
Внемлющий постарался запомнить его внешний вид, чтобы потом передать коллегам. Не здорово, если облава Ловчих и Ищеек попадает тут с сердечными приступами еще до начала штурма.
Экскурсия по ферме шла своим чередом. Роро Шэбонатти был самоуверенным и въедливым, ходил всюду, как царек, а когда Люха сказал, что время заканчивать, ткнул пальцем в сторону приземистого каменного здания, спрятавшегося в отдалении за кленами. Его было видно благодаря зажженному свету в окнах.
– А это что?
– Не связанный с «водорослями» проект, Роро.
– Что-то еще варите? – Полынь повел носом, но не учуял ничего, кроме запаха костра, прикормленного лавандой и бергамотом, который круглыми сутками жгли в центре фермы, чтобы перебить возможные ароматы веществ.
– Вообще другой проект, – Люха встал так, чтобы загородить дом от Роро. – Не для Шолоха.
Внемлющий убрал руки в карманы и качнулся с пятки на мыски.
– А вдруг он меня тоже заинтересует?
– Я смогу рассказать о нем только после того, как мы будем доверять друг другу. Скажем, после четырех реализованных партий «водоросли».
Полынь еще раз скользнул взглядом по зданию, но в темноте невозможно было разобрать, есть ли вокруг него охрана. Ладно, завтра у него будет еще целый день на ферме, он постарается подобраться и разузнать больше. А сейчас господин Шэбонатти на его месте потребовал бы одного:
– Хочу спать! Где я буду ночевать?
Люха молча кивнул и повел его к дому, в котором жили обитатели фермы. Работа вухховским нарковаром не подразумевала того, что ты приезжаешь на нее каждое утро, захватив кофе навынос в какой-нибудь уютной кофейне. Вухховцы жили прямо здесь. Над «водорослью» работало еще четыре человека помимо Ифина, а вот охраны было не в пример больше.
– И, может быть, дозу? – предложил Ифин.
– Сам нюхай свою дрянь, я здоровеньким быть хочу, – огрызнулся Полынь.
– У всех в квартале Постскриптумов двойные стандарты? – немедленно забухтел, обидевшись, тот.
– У всех, у кого есть мозги.
В выделенной ему комнате Полынь дождался ужина, принесенного Люхой. Работников к Роро не подпускали: не хотели допустить ни шанса того, что он переманит их или узнает какие-нибудь секреты фермы.
Поев, Полынь растянулся на матрасе, брошенном тут прямо на пол, и, закинув руки за голову, стал старательно перебирать в памяти события сегодняшнего вечера. Буквально
Едва он успел разложить по мысленным полочкам всю информацию, как снаружи послышались какие-то крики и топот, а в окне замелькали отблески фонарей.
– Он тут у реки шастал, шеф! Рвал нашу прелесть! – докладывал какой-то мужик. – Что с ним делать будем? А-а-а, падла рыжая, не вырывайся!
Полыни ужасно хотелось экстренно вскочить с матраса, но Роро – Роро мог только с ленцой подняться, прежде чем с ноги выбить дверь и неспешно, игнорируя звуки драки, выкатиться на крыльцо.
Ночью в лесу было не в пример холоднее, чем днем. Хотя, возможно, это просто Полынь похолодел, ведь представшая его глазам картина была страшным кошмаром любого госслужащего.
В свете кровожадно полыхающего костра двое громил охранников держали под руки его высочество Лиссая, как преступника, а третий стряхивал кровь с кулака, которым только что расквасил высочайший веснушчатый нос. Рядом стоял, поджав губы и скрестив руки на груди, Люфа в пижамных штанах, а из темных окон дома с любопытством высунулось несколько работников и злорадствующий Ифин.
– Эх, Мох-Мох, старина Мох! – сожалеюще воскликнул Полынь и развел руками, мол, ну дела творятся. – Останешься у меня в ранге шестерки. Второй раз за день тебя раскрывают, придурок. А ну, Люха, скажи своим отпустить его.
– Какого д'гарра? – светлые глаза Люхи пылали гневом. – Ты сказал, что будешь один!
