– Не, я сказал, что вы об этом узнаете в восемь. Но потом решил, что торопиться не стоит. У вас своя охрана вокруг фермы, у меня своя – баш на баш.
– Роро, еще один такой финт ушами, и мы разрываем сделку, – Люха явно сдерживался из последних сил.
Полынь миролюбиво махнул рукой.
– Финты закончились. Ты чего там нарвал, Мох? Я тебе мало плачу, что ли, что ты подножным кормом питаться вздумал?
Принц Лиссай только молча зыркнул на него исподлобья. Для Роро Шэбонатти это было бы страшным проявлением неуважения, да и наркоделы явно не считали ситуацию закрытой. Поэтому Полынь, насвистывая, спустился по ступеням и ударил принца в лицо под одобрительное ворчание охранников.
– Прояви уважение и извинись перед нашими друзьями за то, что принес им хлопот, – прошипел Ловчий, вцепившись Ищущему в плечо, и вторым ударом в живот заставил его сложиться пополам.
Лис замер. А потом, не разгибаясь и глядя в землю, мрачно сказал:
– Простите.
«Жесть, – с философским смирением думал Полынь, отпуская принца. – Просто жесть. Узнай об этом Сайнор, меня бы мгновенно казнили».
Теперь они вдвоем куковали в условно-гостевой комнатушке. Крайне не одобряющий происходящее Люфа принес второй матрас, и Лиссай сидел на нем в углу, прижимая руку к разбитому носу.
Полынь подавил тяжелый вздох при взгляде на принца. Его принципом было не выходить из роли Роро, даже оставаясь в одиночестве, а уж здесь, в окружении врагов, раскрывать себя и вести душевные беседы с Ищущим категорически возбранялось!
Но в то же время – ну как оставить произошедшее без комментариев?
Полынь задернул шторы на окне и впервые за долгое время решил применить магию. Он создал крохотный тревожный шарик – «тревожный» не в том смысле, что по умолчанию пребывал в панике (хотя мог бы, а в том, что начинал мигать и пульсировать, если чувствовал рядом движение или изменение температуры воздуха. Повесив шарик возле двери, «Роро» повторно и громко отчитал «Мха» за идиотизм, а потом подсел к угрюмо молчащему Лиссаю и зашептал:
– Простите меня за те два удара. Как ваш нос? Нужна помощь?
– Ну, если я теперь буду гнусавить, то это на вашей совести, – отозвался Ищущий еще тише. – На самом деле не так плохо, как выглядит. Лучше спросите, к-как мой живот. Вы меня что, насквозь кулаком проткнуть собирались?
– Ох-ох-ох, – только и цокнул языком Полынь. – Могу наколдовать охлаждающее заклинание, по идее станет полегче.
– Не стоит. У меня и так кровь стынет в жилах от происходящего.
Внемлющий слегка приподнял левую бровь. Последняя фраза его удивила: Лиссай не был похож на испуганного человека, наоборот, несмотря на болезненную гримасу и залитое кровью лицо, он выглядел крайне сосредоточенным и готовым к действию. Поймав вопросительный взгляд Ловчего, принц, в свою очередь, непонимающе вскинул обе брови. Со стороны они, наверное, выглядели странно: «Что?» – «А ты что?».
– Получается, вы не знаете?.. – пораженно моргнул Лиссай. – Вот оно что. А я думаю: к-как вы можете сохранять спокойствие при том, что здесь происходит! У меня ник-когда не было сомнений в том, что Ходящие умеют отставлять эмоции в сторону, но все же… Все же, наск-колько я вас знаю, вы бы этого не потерпели.
Мысли Полыни закрутились бешеным колесом: как у кофейной телеги, внезапно для всех поехавшей под пригорок. Трясется, мчится, расплескивает бодрость. А сзади воинственно верещит бегущая за ней хозяйка.
Что такого ужасного Лиссай узнал о деятельности фермы, чего не знает Полынь?
Так-так. Вот он собирал свой разнесчастный калевонсум у реки (кстати, судя по всему, все-таки как раз из него делают «водоросль»). А потом его поймали охранники.
Странно, что это удалось им так легко: ведь к Лиссаю очень сложно подобраться незаметно. Причина заключается в том, что у принца есть особенность, резко отличающая его от других: он видит эмоции людей в виде разноцветных облачков и потоков энергии, даже если они сами, скажем, спрятались в кустах или затаились за стеной. Значит, Ищущий был отвлечен чем-то настолько сильно, что совсем потерял бдительность. Или же счел, что попасться недружелюбно настроенным громилам – меньшая беда, чем упустить
Полынь прищурился.
– Что-то плохое творится в том каменном доме за кленами, верно? – предположил он. – Я слышал шум реки как раз с той стороны; подозреваю, вы были неподалеку и ваша способность явила вам нечто… паршивое.
– Да, – кивнул Лиссай. Его голос был пронизан тоской, когда он, поколебавшись, произнес следующую фразу: – Полынь, в том доме держат и пытают живых людей. Скорее всего, рабов на продажу. И. доноров органов.
Кровь отхлынула от лица Внемлющего.
«Другой проект, – сказал ему Люха. – Не для Шолоха».
– Как вы поняли это? – Полынь сам не заметил, как вцепился в плечо Лиссая.
Принц отвел взгляд.
– У страха, унижения, боли и горя есть много оттенков, и, к сожалению, в свое время я научился четко определять, к-какой что означает. Просто поверьте мне. Я не мог ошибиться. Я точно знаю, о чем свидетельствуют такие эмоции.
Полынь моргнул.
