Много места в своих замечаниях по уставу Корнилов уделил вопросам внутреннего распорядка на корабле и обязанностям командира в различных условиях обстановки. До мельчайших подробностей вникая в существо дела, он не только исправлял проект устава, но и вносил совершенно новые статьи. Им, например, была предложена специальная статья, чтобы «отвратить многие злоупотребления» на кораблях, т. е. воровство и расхищение материалов. «Командиру надлежит строго смотреть, — формулировал он эту статью, — чтобы корабельные материалы, вещи и провизия никак бы не были употребляемы для личной пользы». Категорически возражал Корнилов против большого числа содержателен — унтер-офицеров, предусмотренных уставом. «Всякое размножение начальников,— писал он в связи с этим, — размножает письмо и вредит делу».
С серьезными возражениями выступил Корнилов про-
» ЦГАВМФ, ф. 224. д. 12. л. 255 об.
‘Г,
тив статей устава, в которых определялись дисциплинарные права офицеров. По поводу статьи, предоставлявшей право телесного наказания матросов вахтенным начальникам, он писал: «Я бы полагал, что право телесного наказания для вахтенных командиров можно вовсе уничтожить, а предоставить им за неисправность и леность штрафовать повторением работ и тому подобными наказаниями». Корнилов возражал и против предоставления права телесного наказания старшему офицеру, который на кораблях того времени был, как правило, наиболее жестоким и рьяным рукоприкладчиком. В своем отзыве на статью о старшем офицере он писал: «Вообще желательно бы штрафование за поименованные проступки (т. е. «за неисправность, леность, неопрятность и вообще за маловажные проступки». —
Для того времени высказывать подобные взгляды и представлять их в официальном порядке было поступком довольно редким и омелым. Кроме Корнилова, ни один из адмиралов и офицеров не отважился на подобные возражения против этих статей проекта устава, что лучше всего свидетельствует об отличии взглядов Корнилова от господствовавших тогда взглядов на телесные 'наказания во флоте. Впрочем, Корнилов не был последовательным и выступил сторонником лишь ограничения телесных наказаний, но не полной ликвидации их. В своих замечаниях на устав он указал, что следует сохранить телесные наказания за «важные проступки, то есть: воровство, буйство и грубость против старшего», предоставив право применять их только командиру корабля или лицу, его заменяющему.
Однако даже половинчатое решение вопроса об ограничении телесных наказаний, как и многие другие предложения Корнилова, не было принято руководителями морского ведомства и не включено в Морской устав.
Наряду с просмотром проекта устава Корнилов в течение 1849—1852 гг. высказал свое мнение по целому ряду
других важных документов, в том числе по «Своду морских сигналов». Летом 1849 г. он вместе с Нахимовым внимательно изучил книгу «Артиллерийское ученье», переведенную офицерами Балтийского флота. В своих замечаниях он, в частности, подчеркивал, что пособие для обучаемых (т. о. матросов) должно прежде всего отвечать требованиям
| Севастопольские доки.- |
доступности и учета их подготовки. Он указывал, что наставления по артиллерии для матросов «должны заключать в себе самое необходимое и по возможности быть приспособлены к взгляду людей самых простых».
Давая заключения на уставные и другие служебные документы, Корнилов исходил не только из собственных мнений, а всегда советовался с опытными специалистами и стремился проводить испытания новых положений на практике. Прежде чем дать заключение на «Артиллерийское ученье», он испытал его на фрегате «Коварна» во время плавания на нем в июле 1849 г. Точно так же во время плавания на фрегате «Кулевчи» в июле 1850 г. он отдал.специальный приказ, обязывавший командиров принять необходимые меры «для лучшего испытания вновь вводимых сигналов».
Но какими бы вопросами ни занимался Корнилов как начальник штаба флота, постоянно в центре его внимания
97
7 В. А. Корнилов
был паровой флот. Забота о развитии парового флота на Черном море проявлялась ц деятельности Корнилова повседневно и в самых разнообразных формах.
