Сентябрьские дни были ознаменованы первыми подвигами севастопольцев. 20 сентября унтер-офицер Баженов, находясь в разведке, захватил в плен французского капитана Дампиера; вслед за «им унтер-офицер Бутырского полка Лапин, подползши к английскому лагерю, ранил одного из английских стрелков и также захватил его в плен; в это же время смелыми действиями прославились боцман Халюта н унтер-офицер Петров. Отрядив 12 матросов под командованием боцмана Прокофия Петренко совершил нападение на противника и захватил трофеи. В конце сентября на позиции противника было совершено несколько вылазок, которыми командовали капитан 2 ранга Скоробогатов, капитан-лейтенанты Лесли, Рачинский и лр-Отмечая эти первые подвиги севастопольцев, Корнилов в своем приказе писал:
«С первого дня обложения Севастополя превосходящим в силах неприятелем войска, предназначенные его защищать, выказывали решительную готовность умереть, но не отдать города... В продолжение короткого времени неутомимою деятельностью всех выросли из земли сильные укрепления, и пушки старых кораблей расставлены на этих грозных твердынях... Войска рвутся сразиться и на каждом шагу выказывают свою удаль... Они по примеру отцов нс хотят и знать о числе неприятелей»154.
...3 октября 1834 г* на военном совете союзников было решено, что на рассвете 5 октября осадные батареи, насчитывавшие к этому времени уже более 115 орудий крупных калибров, должны начать общую бомбардировку Сева* стоноля, чтобы разрушить укрепления оборонительной линии города, подавить или сильно ослабить крепостную артиллерию севастопольцев и, таким образом, обеспечить условия для штурма Севастополя. Вместе с сухопутными войсками противника а атаке Севастополя должен был принять участие весь неприятельский флот, насчитывавший свыше 50 кораблей различных классов с 2680 орудиями.
По усиленным приготовлениям в лагере союзников для Корнилова было очевидно, что противник готовится к решительной атаке. «Завтра будет жаркий день»,—говорил он вечером 4 октября. Для отражения штурма он принял последние необходимые меры, позаботился о доставке боеприпасов на батареи. Корнилов выражал опасение, как бы от непривычки нс было больших «потерь среди гарнизона, но когда ему говорили, чтобы сам он берег себя, следовал ответ: «Не время думать теперь о безопасности; если завтра меня где-нибудь не увидят, то что обо мне подумают?»
Наконец, наступило 5 октября 1854 г. — «день крещения Севастополя огнем и железом».
Ранним утром заговорили сотни орудий: разгорелась ожесточенная артиллерийская дуэль. Корнилов и Нахимов с первыми же выстрелами прибыли на оборонительную линию. Воодушевляя севастопольцев, они находились на самых опасных местах, где огонь противника был наиболее сильным. Корнилов поскакал на четвертый бастион, против которого враг направил главный удар. Под сильным огнем Корнилов подходил к каждому орудию, говорил с солдатами и матросами, разъясняя им задачи, поднимая их боевой дух. Потом он поехал на пятый бастион, где матросы и солдаты горячо приветствовали его.
С каждым залпом русской артиллерии увеличивались разрушения нл позициях неприятельских войск. Особенно тяжелый урон понесли Французские батареи, расположенные против правого фланга русской обороны. Спустя три-чегыре часа после начала артиллерийского поединка огнем русских орудии был взорван пороховой погреб французов, что вызвало сильное расстройство на вражеских батареях. Вскоре все французские батареи окончательно замолчали.
Значительно сложнее было положение на левом фланге оборонительной линии, где севастопольцы под командованием контр-адмирала Истомина вели упорную борьбу против английских батареи, усиленно обстреливавших третий бастион и Малахов курган. Около 11 часов дня Корнилов прибыл на третий бастион. Здесь были особенно сильные повреждения: прислугу у орудий вследствие значительных потерь пришлось дважды пополнять; боеприпасов не хватало; многие земляные укрытия были разрушены. Но защитники бастиона сражались мужественно и отважно.
С третьего бастиона Корнилов направился на Малахов курган, где также шла ожесточенная борьба с врагом. Было II часов 30 минут. Град неприятельских снарядов осыпал укрепления, батареи, блиндажи и площадки Мала* хова кургана. После необходимых приказаний и распоряжений, отданных командирам кургана, Корнилов собирался продолжить объезд остальных укреплений Севастополя. Но в этот момент он был сражен вражеским ядром.
Смертельно раненного адмирала отвезли в госпиталь-Успев лишь проститься с Истоминым и Нахимовым и обрадоваться известию об успехе в борьбе против английских батарей, Владимир Алексеевич скончался.
