С дрожащим сердцем вытянув из кармана сложенный вчетверо листок, я протянула его суровому мужчине. А вдруг для того чтобы пересечь границу, нужны другие бумаги? Я никогда об этом не думала, только теперь сообразив. Сбежав из дворца и запрыгнув в карету, я просто радовалась что все так удачно сложилось.
Словно подтверждая мои мысли, солдат несколько раз перечитал мои бумаги, прежде чем передать их обратно. В его лице было какое-то сомнение и тревога, отчего хотелось укрыться платком, словно это могло спрятать от его беспокойства. И все же, мужчина сложил листок и подал его мне, хмуря брови.
– Куда направляетесь?
– К тетушке, – голос стал высоким, противным, и пришлось откашляться, чтобы не звучать как пила. – Она у меня приболела, так матушка велела проведать.
– Место как называется?
– Деревня Силявки, – наугад выдала я, припомнив знакомое название и чувствуя, как замирает сердце.
– Никогда о такой не слыхал, хотя тут уж лет пять как служу, – еще более подозрительно хмурясь, недовольно буркнул солдат, рассматривая меня уже куда внимательнее.
– Э, Дерон, оставь молодку, – старуха, что до этого дремала рядом, вдруг открыла глаза, глянув на мужчину ясно и прямо, – Их Силявки, это наши Синюшники будут. Не видишь, и так волнуется, впервой из дома одну отпустили да еще и так далеко, а ты напираешь. Тебе что, дел больше нет? Браконьеры никак закончились, али контрабандой никто больше меха наши к Жуану ихнему не тащит? Отчапись от девки!
– Матушка Ларо, вы бы не бухтели. Работа у меня такая, – почесывая в затылке, стушевался стражник.
– А ты дурью не майся! Девка понравилась – так сватов засылай. Если Марены своей не боишься. А как боишься, так не держи нас. Время к ночи, а нам еще дороги кусок.
– Ладно, – поджимая губы, недовольно буркнул стражник, отдавая мен бумагу. – Езжайте.
И все же, прежде чем захлопнуть дверцу кареты, мужчина глянул на меня недобрым, внимательным взглядом.
– Спасибо, – тихо и искренне шепнула я старухе, что тут же заклевала носом в полумраке, стоило нам двинуться.
– Ась? Да не бери в голову, дочка. Он стражник-то не злой. Бестолковый токмо. Бандитов не ловит, а на тебя, вон, глаз кинул. А ты как от тетки обратно ехать будешь, то лучше все же что понеприметнее накинь. Больно платье у тебя… с вывертом.
Я удивленно осмотрела свой темный, неприметный наряд, и только тут сообразила сравнить его с одеждой обеих женщин, что сидели тут же. На старухе была цветастая яркая юбка, шитая из одного куска полосатой ткани, куртка, тоже тканая и яркая, как у птицы какой, а волосы покрывал темный платок с кисточками. Вторая была одета скромнее, но примерно так же. Только курточка была без рукавов. Вместо нее была видны вышитая плотная рубаха.
Я же в своем жестком корсаже, с ровным кроем платья и юбкой в шесть клиньев, без единого пятнышка или узора, как полагается горничным, выделялась, словно ворона в стае соек. А казалось бы, выбрала самое простое.
– Но это все, что у меня есть, – растерянно выдохнула, понимая. Что совсем не была готова к побегу.
– А ты у тетки попроси. Она то уж точно знает, в каком виде путешествовать надо. Мало того будет, что ты как замужняя, платок на голову напялила вместо убора. Если хочешь с простым людом в карете ехать – одевайся так же. Али, как городская, свою карету бери.
Я вздрогнула. Сперва мне казалось, что старуха действует по доброте душевной, предупреждая и советуя, но после последней фразы женщина скривилась, фыркнула и закрыла глаа, завершая разговор. От нее веяло теперь недовольством, почти злостью, и я только теперь сообразила, что даже мое простое платье, но из хорошей дорогой ткани, с тонкой сорочкой, что виднелась в вырезе, стоило непомерных денег для простых людей. А уж про обувь и говорить не стоило.
Остаток пути прошел тяжело. После отповеди старухи я чувствовала себя совсем плохо и не могла не подремать, ни расслабиться. И с облегчением выдохнула, когда кучер натянул поводья. В темноте ночи светился только один огонек на дверях постоялого двора, но он был так прекрасен, что я первой выскочила вон, надеясь хоть здесь получить немного спокойствия.
– Пустых комнат нет, – хмурый хозяин, явно поднятый с постели, смотрел на меня с недовольством. Больше никто из попутчиков в дом не вошел, видно, собираясь остаться на постой у знакомых, или же вовсе приехав, куда надо. Даже кучер и охранник, что сопровождал карету, остались в конюшне, при лошадях. Я же себе такого позволить не могла. Я просто не знала, как можно спать на тюке сена среди животных.
– И все же, может что найдется для меня? – порывшись в кошеле, я сперва вынула пять мелких монет, но потом подумала и добавила еще две, показывая их хозяину на раскрытой ладони.
Глаза мужчины блеснули в свете единственной свечи. Это было почти вдвое от обычной цены за ночь, если трактирщик в Хелдерии мне не соврал. Но тот не решился бы на такое. Видел, что я из дворца.
От стены раздался громоподобный храп, заставив меня подскочить. На сдвинутых лавках спали мужики и чем дальше, тем больше мне был по вкусу вариант остаться среди лошадей.
