Энау, напоминая восковую фигуру, упавшую в огонь, стек вниз, к земле, а потом по дороге подобно молнии пронесся едва различимый блик.
– Командующий? – один из офицеров, что был в моем отряде, рискнул обратиться ко мне. – Что происходит?
– Моя леди, ваша госпожа, попала в какую-то беду и ей нужна помощь, – не глядя на мужчину, отозвался я. Можно было бы и не отвечать, но эти люди служили мне так давно. Что заслужили право задавать вопросы.
– Тогда нам стоит поторопиться, – решительно прозвучало из середины утомленного, лишенного сна, отряда.
Я же только кивнул, прежде чем ударить по лошадиным бокам пятками.
**
Упав на жесткий, сыроватый тюфяк не раздеваясь, боясь быть покусанной клопами или еще какими прелестными обитателями моей временной постели, я проснулась перед самым рассветом от беспокойства. Нет, меня не успели покусать никакие насекомые, и я даже не замерзла. Но от двери, от маленькой, кривоватой створки, что вела в эту камору, доносился какой-то скрип.
Резко сев на постели, подтянув ноги в груди, я сидела в полной темноте, слушая, как кто-то пытается пробраться в мою комнатку. Оставить свечу зажженной я так и не решилась, потушив ту перед сном, и теперь не могла толком рассмотреть собственные ладони, не говоря уже о чем-то еще. Немного успокаивало только то, что у меня хватило ума подпереть давать той колченогой табуреткой, что составляя тут единственную мебель. Но упертый в трещину в деревянном полу, этот весьма крепкий предмет мебели не мог являться серьезной преградой для того, кто был по ту сторону.
Сердце неистово стучало в груди, вынуждая то и дело обзывать себя нехорошими словами и клясть в неразумности. Как? Как можно было додуматься до такого?
Хозяин постоялого двора наверняка понял, что в моем кошельке не только медные монетки, но и серебро. А может и золотой водится. И кто его осудит, если приехавшая под покровом ночи женщина без сопровождения, вдруг так же тихо исчезнет?
– Что вам надо?! – Чувствуя, что от страха вот-вот лишусь сознания, я громко, как можно более уверенно произнесла в пространство.
Незваный гость замер на мгновение, а потом с той стороны раздалась тихая приглушенная ругань. Затем, словно что-то решив, на дверь вдруг сильно и резко надавили, отчего табурет натужно заскрипел и немного сдвинулся.
– Демонова баба. Чем ты там дверь заклинила? – мужской голос звучал раздраженно, почти зло. Но это был не владелец двора а кто-то другой. – Убери быстро, пока я добрый. Если будешь себя хорошо вести, может и жива останешься.
– Я буду кричать! – отчаянно труся и дрожа всем телом, предупредила того, чья рука, едва различимая в темноте, попыталась протиснуться в образовавшуюся щель.
Но ответом мне стал только хохот. Надо мной смеялись!
– Кричи, кричи сколько влезет. В этом месте никто не почешется ради чужой бабы…
Не закончив фразу, мужик резко надавил на дверь всем телом, отчего та поддалась еще на пол-ладони, а табурет едва не выскочил из расселины между досками. Вот тут я больше не могла усидеть на месте. Вскочив с тюфяка, едва не путаясь в юбке, я упала на табурет, пытаясь не позволить ему потерять устойчивое положение.
– Ах ты гадина! Думаешь, это тебя спасет? Пожалеешь, когда я до тебя доберусь, – зло шипел мужик, уже не стараясь действовать тихо, а раз за разом врезаясь в дверь. Моей силы явно не хватало, чтобы противостоят его натиску и я прекрасно понимала, что скоро, очень скоро, дверь все же поддастся и этот человек, от которого несло несвежей одеждой, дурным пивом и злыми намерениями, окажется со мной в одной комнатке. И что эта камора настолько маленькая, что в ней не то что укрыться, а даже двигаться нормально невозможно!
На глаза набежали слезы, а прикушенная губа неприятно пульсировала. Но ни это, ни напряжение в тело, которое пыталось удержать табурет и дверь на месте, не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри меня. Может, стоило согласиться на роль подстилки того жуткого генерала? На фоне вонючего насильника и грабителя, что с рычанием и сопением пытался прорваться через сомнительную преграду, тот хотя бы благороден и причесан.
Я судорожно всхлипнула. Рыдания удавалось сдерживать с таким трудом, что я почти задыхалась.
И тут я отлетела в сторону от сильного, резкого удара. Слетев с табурета я повалилась на пол, чудом не ударившись головой. В ушах еще был слышен треск сломавшейся ножки табурета, не выдержавшей напряжения, а поверх него уже накладывался скрип открываемой двери. В проеме, освещенное небольшим магическим светильником, появилась морда. Небритое лицо, грязное и кривое от шрама, рассекающего висок, раскрашивала щербатая гнилозубая улыбка. Казалось, в этом человеке, в одном облике собрали все отталкивающее, что только было возможно.
– Не подходи! – Пошарив по полу рукой, я дрожащими пальцами ухватила отломанную ножку, выставив ее перед собой, словно оружие. – не смей! Я служанка Талии Хелдерийской! Принцесса убьет тебя, если со мной что-то случится.
