Виват, Романовы! полностью

Наполеон. Я хотел бы немного утешить вас. Несмотря на то, что мы с вами почти что враги, у нас много общего. Мы оба не чужды гениальности и высоким порывам, мы подвергаемся критике за наши идеи, потому что нас не понимают и боятся. Мы оба проделали тяжёлый путь к трону. Мы оба познали предательство близких людей. В конце концов, у нас есть общие цели…

Павел. Да? Это какие?

Наполеон. Мы хотим править миром… Если мы объединим наши усилия, мы сможем создать великую русско-французскую коалицию. Я женюсь на вашей дочери, и в моём лице вы обретёте союзника, который вас никогда не предаст. Я помогу вам расправиться с заговорщиками и жестоко наказать того, кто не оправдал ваше доверие… Что думаете?

Наполеон. Соглашайтесь! Чего тут думать… Вам жить осталось несколько часов…

Павел. Ваше предложение, как и первое, очень лестно, признаюсь честно. У нас с вами и правда есть нечто общее. Но, тем не менее, существующие различия между нами намного более глубоки и принципиальны, нежели сходства.

Наполеон. Да?

Павел (тихо). Во-первых, я не хочу захватывать мир. Я выступаю даже против дальнейшего расширения территорий России. Я хочу спасти мир от захватчиков и узурпаторов, подобных вам. Я не тщеславен и не амбициозен, я не ищу славы и, как вы уже заметили, не пытаюсь даже понравиться. И во-вторых… Что самое главное – я не такой как вы, потому что я – Романов. А вы… (смотрит на Наполена) Хрень непонятная, без роду и племени!

Наполеон (в гневе). Да вы…

Павел (стучит палкой в стену). Марьфёдорна! Вы там?

Марьфёдорна. Да-да, что вам угодно?

Павел (в невольном восхищении). Слушайте, вы как это делаете? Я как к вам ни постучу, вы всё время мне отвечаете…

Марьфёдорна. Но это не трудно… Я ведь целый день только и делаю, что думаю о вас и слежу за вами!

Павел. Тогда сидите и думайте дальше, потому что я намереваюсь прямо сейчас поехать к мадам Шевалье или как её там…

Марьфёдорна. Хорошо-хорошо, я поняла вас, но только постарайтесь вернуться не слишком поздно, ведь вам вставать в четыре утра, как обычно.

Павел. Вот вас ещё не спросил, когда мне вставать и ложиться!

Марьфёдорна (ехидно). И будьте аккуратнее с вашим параличом! Не дай бог начнёт распространяться и давать осложнение на другие органы.

Павел. Сейчас я должен на вас наорать или хотя бы кинуть в стену предметом, но у меня другой вопрос… (задумчиво) Вы слышали разговор с Наполеоном?

Марьфёдорна. Конечно. Вы были великолепны!

Павел. Спасибо, что не встревали.

Марьфёдорна. Друг мой, я знаю, когда надо говорить, а когда молчать!

Павел (так же задумчиво). Вот и молчите… Я запрещаю вам вмешиваться.

Марьфёдорна. Ах, а если вас станут убивать, разве смогу я сдержаться?

Павел. Об этом не беспокойтесь.

Так странно… чем дольше эта дверь заколочена, тем сильнее мне хочется в неё войти…

Пален (про себя). Цесаревич сдал меня, как пить дать.

Павел. О, хорошо, что я вас встретил. Мне нужно поговорить с вами. О моих старших сыновьях… точнее, об Александре.

Пален (идя на опережение). Я глубоко сожалею, Ваше Величество, и понимаю вашу боль! Ужасно узнать такое про сына…

Павел (думая о своём). Да-да. Это ужасно. Думаю, в этом есть и моя вина. Я давно хочу поговорить с ним об этом, но, признаться, не знаю, как начать…

Пален. Вы имеете право арестовать его… Вас не осудят.

Павел. Арестовать? За это? Даже не знаю… Ведь он вредит, прежде всего, себе…

Пален (озадаченно). В перспективе – безусловно. Но ведь это касается и вас также, и чести семьи, в конце концов!

Павел. Хм, вообще-то я сторонник приватности частной жизни… я знаю, конечно, об этих их… кхм… собраниях…

Пален. Так вы зна-а-а-аете…

Павел. Конечно. Я застал одно такое. Прискорбно, что в них принимают участие дамы.

Пален. Да, женщины в нашем веке более активны.

Павел. С другой стороны, как без них? Если бы эти их сборища происходили только с участием мужчин… (передёргивается).

Пален. Хм…