Виват, Романовы! полностью

Павел. Садитесь, господа, садитесь.

Павел (смотрит на тарелки). О-о-о… Ну вот это другое дело! Теперь с изображением Михайловского замка вместо моей физиономии.

Марьфёдорна (робко). Вам нравится, Ваше Величество?

Павел. Ну вот можете, Марьфёдорна, когда хотите, меня порадовать.

Павел (дожидаясь, пока всем разложат). Господа, я собрал вас всех здесь сегодня, чтобы сделать важное объявление. Вас всех завтра повесят!

Павел (после паузы). Аха-ха-аха-ха! Ну и физиономии у вас… прямо для тарелок. Я пошутил. Повесят не всех. Приятного аппетита.

Павел. Что это с вами, Ваше Высочество? Вы выглядите печальным.

Александр. Я не очень хорошо себя чувствую, отец.

Павел. Главное, что вы себя чувствуете. То есть вы живы и вы существуете. Это уже повод для радости.

Александр. «О Боже, он точно знает!!!»

Павел (весело). Хорошо быть живым, господа! Мне тут приснился сон, что меня задушили. Какой у нас день недели?

Пален. Пятница.

Павел. Сны с четверга на пятницу вещие!

Марьфёдорна. Ах, какие ужасы вы говорите!

Павел. Марьфёдорна, приличней быть вдовой, чем разведённой… кхм… Музыку, что ль, поставить?

Слуга. Что прикажете сыграть?

Павел. Похоронный марш. (Пауза.) Потому что все тут сидят с такими лицами, будто кто-то умер!

Елизавета Алексеевна (Александру шёпотом). Ваш отец, кажется, окончательно сошёл с ума.

Павел (смотрит на тарелку Александра). А вам что, не осталось пирога, я смотрю? Ай-ай-ай…

Александр. Нничегго сстраншннного… я не голоден…

Павел. Вот, возьмите мой.

Александр (в ужасе глядя на него). Что вы! Не стоит…

Павел. Берите-берите! Вам надо хорошо питаться. Вам понадобятся силы…

Александр (боже, на что мне могут понадобиться силы?). Право, я совсем не голоден…

Елизавета Алексеевна (ему на ухо). Лучше возьмите, а то он решит, что вы не хотите есть его пирогов…

Павел. Кушайте, сын мой, кушайте сколько хотите… весь кусок теперь ваш. Вы можете им распоряжаться по своему усмотрению… Вы – полноправный хозяин куска.

Александр (про себя). «Что это значит, боже, что это значит?!»

Павел. Хотя зачем тревожить музыкантов? (радостно ёрзая на стуле). Можно и самим спеть! Александр Борисович… (Куракину.) Помните эту нашу любимую… как там? Ля-ля-ля-ля…

Куракин (оживляясь). Ещё бы не помнить! (подхватывает) Ля-ля-ля-ля…

Павел. Ляля-ля… Башку руби!..

Елизавета Алексеевна. Это что же за песня такая…

Кутузов (радостно подхватывая). Помню, помню её!.. Ля-ля-ля-ля…

Все трое хором. БАШКУ РУБИ!

Кутузов (вытирая слёзы умиления). Эх вы, молодёжь… ничего-то вы не знаете… это наша молодость…

Павел (участливо). Ты подавился, что ли?

Александр (хватает ртом воздух, хрипит). Пирог…

Павел. Что? Не слышу? Что ты там сказал?..

Павел. Тебе плохо?

Александр (из последних сил). Воды… воды…

Павел. Тебе куда лучше? Внутрь или наружу?

Александр. Пить… воды…

Александр (выдыхая). Господи… что было в этом пироге?

Пален (с притворным возмущением). Неужели яд?! Как! Вас хотели отравить?!

Павел (слуге). Что в пироге?

Слуга. Кайенский перец.