Пален. Это такое образное выражение. «Кто как жуёт, тот так и живёт»… «Мило не мило, а съесть надо»…
Александр. Не понимаю…
Пален. «Чай пить – не дрова рубить»… или вот это: «Овца не помнит отца, а сено ей с ума нейдёт»…
Александр (оскорблённо). Граф, зачем же обзываться? Я вас понял! Что требуется от меня?
Пален (шёпотом). Взять шефство над полками, ведь как известно, в любом перевороте всё решает армия. Кому присягнёт – тот и правит…
Александр. Я могу подрядить Семёновский.
Пален. Почему Семёновский?
Александр. Остальные меня не слушаются…
Пален (задумчиво). Может, всё же стоило посвятить в наши планы вашего брата Константина?
Александр. Нет, что вы! Я же просил: главное, без жертв!
Расходятся в разные стороны.
Александр (бросая напоследок). Помните, граф, вы мне пообещали, что не совершите никакого насилия над моим отцом!
Пален (очень серьёзно). Я вам обещаю, что не совершу никакого насилия над вашим отцом!
Александр уходит.
Пален (вполголоса). Надо наведаться к Зубову… Посмотреть, как идёт подготовка.
<p>Сцена 32</p>Какая-то комната в Михайловском замке. Время около 22.00 вечера. Платон Зубов сидит за столом и пьёт водку. Заходит граф Пален.
Пален (недовольно). Вы что это, решили выпить для храбрости… Полбутылки?
Платон Зубов (заплетающимся языком). Почему по бутылке… тут всего одна была…
Пален. И то верно…
Садится за стол и наливает себе рюмку. Пьёт, закусывает огурцом.
Платон Зубов (взволнованно). Граф, я вам как на духу скажу… всё это дело… очень опасное. Я вам не рассказывал, какой сон мне приснился? Дурной сон, ох, дурной…
Пален. Что за сон?
Платон Зубов. Приснилась мне спальня императора Павла. А там… там! (зажмуривается) Там такое! Всюду кровь и кишки… и полный кошмар… и я понимаю, что произошло жестокое убийство!
Пален (хрустит огурцом). Да что вы, Платон Александрович, ей-богу… Вот уж кому-кому, а вам императора-то даже как-то странно жалеть… ладно бы наследник престола, всё же сын родной… но вы! любовник его матери!
Платон Зубов. Признаться, я сильно влюблён в Елизавету Алексеевну, так что я был бы не против стать любовником не только матери, но ещё и жены сына императора.
Пален (закатывая глаза). Да что же сегодня до всех всё так туго доходит! Я говорю о том, что кому, как не вам радоваться содержанию вашего сна!
Платон Зубов (испуганно). Что вы, что вы, граф! Это до вас туго доходит… ведь это там, в спальне императора… были везде мои кровь и кишки! В том-то и дело!
Пален. О Господи…
Платон Зубов. Боюсь я его, граф… ох как боюсь! Бывало, лежим мы с Екатериной Алексеевной, и тут заходит ОН… (замирает)
Пален. Ну и?
Платон Зубов. А что «и»? И смотрит… знаете, так… осуждающе! (наливает себе ещё водки) Я этот взгляд всю жизнь помню. У меня от него дрожь по всему телу! Бррр… мне правда Григорий Потёмкин говаривал, что Павел Петрович и на него так смотрел бывало, когда тот с Екатериной Алексеевной… (махнув рукой) А, ну да что уж тут вспоминать! А я ещё тогда сдуру и растерянности ему сказал, мол, выйдите и дверь закройте.
Пален (задумчиво). Мда, невежливо как-то.
Платон Зубов. Вот-вот… надобно потом было хоть подойти и спросить, чего, мол, заходили, Павел Петрович?
Пален. Сон-то когда приснился?
Платон Зубов. Так сегодня… в ночь с четверга на пятницу… такое дело!
Наливают ещё водки и пьют. Сидят молча.
Пален. Ну давай, Платон Александрович… (протягивает ему рюмку). Как говорится, не чокаясь!
<p>Сцена 32</p>Без четверти полночь. Покои Елизаветы Алексеевны. Стук в дверь.
Елизавета Алексеевна открывает дверь. На пороге стоит Александр.
Елизавета Алексеевна (удивлённо). А ВАМ что здесь надобно?
Александр (умоляюще). Можно войти?
Елизавета Алексеевна. Вы настаиваете?
Александр. Если вы меня не впустите, то мне придётся…
В это время где-то в недрах замка раздаётся вопль ужаса.
Александр (отпихивая Елизавету Алексеевну врывается в комнату). О Боже, Боже… скорее закройте дверь!
Закрывает дверь, оборачивается с облегчением.
