– Ваше превосходительство, фузея, что ли? – прошептал заинтересованный до крайности Дубков.
– Нет, Макарович, не фузея, – разглядывая ствол, ответил Алексей. – Видишь, какие спиральные нарезы внутри? Это ружьё уже ближе к штуцеру, винтовальное. Если сможем у себя в поместье такое делать, назовём его коротко – винтовка. Самое лучшее из него вот этот казённик, – отметил он, выкручивая соединённую с винтом подвижную спусковую скобу. – Просто гениальное изобретение! Его из всей конструкции себе точно на вооружение возьмём, калибр у ствола серьёзно уменьшим и пулю другую придумаем, похожую на нашу «хитрую». Будет у нас оружие самым лучшим во всём мире. Ну-у, во всяком случае, пока его не выкрадут или им не завладеют недруги. Так что, Макарович, беречь эти ружья как зеницу ока!
– Слушаюсь, ваше превосходительство! – рявкнул, встав по стойке смирно, отставной сержант. – Пока до поместья не доедем, глаз с них не спущу. Я гляжу, тут не одно ведь ружьё?
– Да уж, целых три, – ответил, выкладывая промасленные винтовки, Алексей. – Ну Мишель, ну угодил! Так, а это к ним, видать, приспособы. – Он достал один за другим три кожаных мешка. – Выколотка, отвёртка, шильце – протравник, небольшие плоскогубцы и пулелейка. А вот и пороховница, медная, с вензелем короля Георга и, похоже, с дозатором. – Он показал Макаровичу округлую, похожую на длинный изогнутый рог флягу – ёмкость. – Видел я такие, на эту вот клавишу-скобу нажимаешь, и определённое количество пороха высыпается из горлышка. Гляди-ка, штыки, даже приспособы для чистки Мишка положил, – пробормотал он, вынимая всё из ящика. – Так, а это что у нас? – В его руках звякнул металлом тяжёлый кожаный мешочек. Развязав тесёмку, Егоров высыпал его содержимое на пол.
– Мать честная, это же золото! – воскликнул Дубков.
– Ну Озеров, ну хлыщ! – Лёшка покачал головой. – Оставил бы себе, что ли. Я и за одно ружьё готов был всё отдать, нет ведь, смотри-ка какой честный: одна, вторая, третья, – считал он монеты. – Двадцать пять империалов, итого двести пятьдесят рублей он мне вернул и хоть бы записочку какую малую с ними положил. – Егоров шарил пальцами в кошеле. – Конспиратор хренов! Ладно, Макарович, давай-ка ружья в промасленную рогожу опять завернём и в плотные мешки переложим. В таком ящике их неудобно будет на санях везти.
Московскую заставу двое саней пересекли уже в послеобеденное время. Старший караула, офицер измайловец, посмотрев дорожные документы, сбегал в с ними в избу для внесения записей в журнал. Вернувшись, он подошёл к крытым кожей саням и козырнул.
– Всё в порядке, ваше превосходительство, можете ехать, счастливого пути!
– Спасибо, поручик, – поблагодарил Егоров. – Трогай!
Набирая ход, повозки выкатились на Большую Государеву дорогу.
– Полковой командир гвардейских егерей, – глядя им вслед, заметил офицер. – Отставленный от службы, к себе в имение покатил.
– Да уж, – покачав головой, произнёс стоявший рядом пожилой унтер. – Не первый ведь, небось, и не последний.
– Не наше дело, – нахмурившись, проговорил поручик. – На всё государева воля. Вон в город заезжают. – Он кивнул, заметив несколько приближавшихся саней. – Купеческий обоз, что ли?
Мерно стучали копыта коней, скрипели по снегу санные полозья, мелькали на обочине полосатые верстовые столбы, а на душе у Алексея с каждой минутой становилось всё легче. Домой, он ехал домой из этого большого серого города.
– Тпру-у! – донёсся возглас правившего лошадьми Дубкова. – Ваше превосходительство, гляньте!
Открыв дверцу, Алексей высунул наружу голову. Возле переезда через небольшую, затянутую льдом речку стоял десяток верховых в военных мундирах. Раздался возглас, и они поскакали в сторону двух остановившихся карет. Машинально распахнув шубу, Лёшка выхватил из поясных кобур оба своих пистоля. «Отпустили, чтобы тут втихаря порешить? Или решили снова в крепость упечь? Живым не дамся!» – мелькнули в голове отчаянные мысли.
– Ваше превосходительство, Алексей Петрович! – раздался возглас опередившего всех всадника.
– Тьфу ты! – сплюнул Егоров, опуская пистоль. – Воронцов, чтоб тебя! Я ведь чуть было не выстрелил!
– Ваше превосходительство! Алексей Петрович! Господин генерал! – Спрыгнув с коней, егеря-офицеры горланившей толпой окружили повозку.
– Сми-ирно! – рявкнул пробившийся Гусев. – Ваше превосходительство, представляемся по случаю убытия вас к месту проведения отпуска! С нетерпением будем ожидать вашего возвращения!
– Серё-ёга! – воскликнул Егоров, обнимая друга. – Как вы узнали-то, обормоты? Меня вот только вчера к ночи уже выпустили.
– Так мы же особые егеря, господин генерал! – Тот расплылся в улыбке. – Сами же нас дозорной службе и скрытому наблюдению учили. Неужто запамятовали?
– С вами запамятуешь, – проворчал Алексей, оглядывая знакомые лица. Скобелев, младший Милорадович, Дементьев, Осокин… – десять лучших его офицеров.
