– Лё-ёша-а! – Простоволосая, в домашних туфлях на ногах, выскочила на крыльцо Катарина и, всплеснув руками, кинулась на шею мужу. – Лёшенька-а! – Тот подхватил её на лету и крепко прижал к себе. – А я говорила, что ты скоро вернёшься! Я верила!
– Всё-всё, милая, всё хорошо, я дома, – приговаривал он и гладил её по голове.
– Папенька, папка! Дядя Лёша-а! – Пацаны повисли на нём со всех сторон.
– Батюшка! – ревела в голос Настя.
– Отца задушите! Отпустите! – взывали Йована с Милицей.
– Не задушат, он ещё и с вами выстоит, – подкручивая здоровой рукой ус, заметил Кулгунин. – Однако, если ещё и Аннушка повиснет, может и громыхнуться. Отставить сопли и слёзы! Сейчас Малиновка из берегов выйдет! – рявкнул Олег Николаевич громогласно, гомон стих, и он пристукнул по мёрзлой земле каблуками туфель. – Ваше превосходительство, подполковник в отставке Кулгунин. За время вашего отсутствия в поместье никаких серьёзных происшествий не допущено! Во всём полный порядок!
– Вольно, Олег, – усмехнувшись, сказал Егоров. – Я теперь тоже отставной, будем вместе хозяйничать. Пойдёмте в дом, дорогие, вон как морозит с утра, а вы все в домашнем.
Через пару часов уже переодетый во всё чистое Алексей положил на стол ложку.
– Всё, мама, не могу я больше, не лезет. Всё о-очень вкусное, ну не могу больше, объелся.
– Конечно, похудеешь, когда так мало ешь, – покачав укоризненно головой, заключила Йована. – В России хорошо кушать нужно, у вас тут холодно очень, будешь мало кушать – будешь болеть, работать плохо будешь. Подождите, сейчас самовар раздуем, воду вскипятим и для чая будем всё выставлять. У нас сегодня к чаю кулебяка с расстегаями, а на сладкое пирог с лесными ягодами. Ну и так по мелочи всякое.
– Настенька, ты бы детей пока увела, – положив руку на плечо мужа, просила Катарина. – Займи их чем-нибудь.
– Хорошо, мама, – не стала возражать та, вздохнув. – Можем книжку почитать, пока вы будете секретничать. Только пусть Лёшенька с вами останется, он всё равно маленький, ничего не поймёт. – Коля, Егорка, София, Вовка, пойдёмте в малый зал, я вам читать буду.
– Ура-а! – закричали мальчишки. – Ты нам про рыцарей, Настя, про войну почитай, у тебя роман новый есть, мы видели!
– Про принцессу! – выкрикнула София.
– Там про всех есть, пошлите. – Анастасия подтолкнула к коридору мальчишек. – Кто вперёд – того на кресле-качалке место.
– Какая уже большая, – произнёс, провожая взглядом старшую дочь, Алексей. – Семнадцать лет. Хотели ведь в свет, в столицу выводить, а вот же. Ладно, дорогие мои, слушайте, буду вам рассказать про все свои приключения. А потом вы мне, как тут жили, поведаете. Итак, уехал я от вас во время посевной в начале мая и догнал полк уже у Великого Новгорода…
Снова у Алексея пробегали перед глазами события этого полугодия. Повествуя о своих злоключениях, он старался как-то скрасить рассказ, облегчить его, пробегая вскользь по всему тому, что пришлось пережить, и, наоборот, описывая в подробностях то, как подружился с Батыем, какой любезный в Петропавловской крепости комендант и как он пикировался с Лисом.
– Печка греет хорошо, немного угар от неё, конечно, но зато в камере не холодно. – Он непроизвольно передёрнул плечами. – Кормят тоже в общем-то неплохо, даже по кусочку сала с луковицей давали, а перед приходом коменданта и яйцо варёное. Вот тем салом я как раз для Батыя и натирал хлебную корку. Ну а скорлупу яйца мелко-мелко зубами растирал. Вы бы меня увидали жующего скорлупу, точно бы подумали, что свихнулся.
– А зачем же скорлупу кушать? – Йована всплеснула руками. – Неужто же такой еды мало было?
– Да нет, кормили хорошо. Просто в скорлупе, мама, вещества полезные содержатся. Тех, что человеку не хватает. Так что выкидывать её в таком месте, в котором был, – грех. Ну вот и у Аракчеева душевно так поговорили, саблю он мне мою георгиевскую отдал. Езжайте, говорит, Алексей Петрович, в своё поместье и займитесь заводом, армия, дескать, очень нуждается в поставках хорошего и проверенного оружия, казённый же заказ должен быть исполнен полностью и в срок. Про личные просьбы спросил, а я стою молчу, как тут просить, когда из крепости только-только выпустили. Так он сам напомнил мне про Колю с Егоркой – присылай, говорит, своих сыновей, будут в Артиллерийский шляхетский корпус поступать, а я уж за них слово замолвлю. Вот ведь всё помнит, всё знает человек императора.
– Да-а, серьёзный господин, – изрёк задумчиво Кулгунин. – Не зря и про завод, и про заказ казённый вспомнил, и что детей учить нужно. Всё воедино связал. Попробуй теперь меньше ружей отдать или с изъяном. Ну что сказать, будем стараться, работы у нас, Алексей Петрович, непочатый край.
