«Нет, не пришло ещё время для этого оружия, – делая очередной выстрел, решил Егоров. – Как бы ни чесались руки запустить винтовку в серию и представить её для вооружения армии. Но нет, пусть она лежит пока на моих поместных складах в масле и ждёт своего часа. Накопится на вооружение, скажем, полноценной дивизии, вот и покажет тогда себя на поле боя. В тринадцатом и четырнадцатом году у французов уже просто не будет времени перевести всё своё оружейное производство под новый образец. У них в это время под ногами будет земля гореть. А вот Россия вполне себе даже сможет выпустить несколько десятков тысяч таких винтовок, убедившись в их эффективности на поле боя. Потом, конечно, у мировой истории развития оружия будет новый виток, но мы, русские, всё равно уже будем здесь законодателями, наработав приличный опыт». И плавно спустив спусковой крючок, Алексей сделал последний, девятый выстрел.
– По три пули в каждую дальнюю выпустил, – произнёс он, опуская ствол. – Кто следующий стреляет?
– С вашего позволения, ваше превосходительство. – Яковлев принял оружие. – Я стрелок не из лучших, поэтому по самым ближним буду палить. – И убрал откинутый дальний щитик.
– Кстати, замок не дал никой осечки, – повернувшись к Бочарову, заявил Алексей. – И кремень на курке устойчиво стоит. Неужто вы и замок смогли подправить?
– Самую малость, Алексей Петрович, – вздохнув, ответил главный оружейник. – Что-либо серьёзное сделать тут очень сложно, система давно и многократно отработана уже за века. Усилили и утяжелили немного курок, а на его губки свинцовую пластину поставили для лучшего прилегания кремня. Чуть опустили затравочное отверстие на полке, чтобы меньше пороха в него подсыпать, а само его слегка расширили. Но самую малость, а то пороховые газы начинают из казённика вырываться. Ещё пружины немного переделали. И всё это опытным путём. Дальше будем думать и улучшать, замечая, как лучше винтовальное ружьё работает. Для всего этого, конечно, много времени нужно и большой отстрел. Провести бы настоящие войсковые испытания, хотя бы полгода, глядишь, и какие-нибудь не увиденные нами недостатки себя бы показали, а мы бы их потом выправили.
– Войсковые испытания, – произнёс задумчиво Алексей. – Самой малой партией, чтобы не утратить, не дай Бог, ни один образец. Вполне может быть. Посмотрим, как жизнь всё устроит. Ну что, продолжаем стрельбу? Мастер Яковлев, огонь по мишеням!
Пролетело с последними пригожими днями бабье лето, и небо затянуло дождевыми тучами. Жизнь в поместье тем временем шла своим чередом, на оружейном заводе установили три новых станка, прессовальные и штамповочные машины. Запустили сахарное производство и из первой партии корнеплодов получили полпуда грязно-жёлтой продукции.
– Вид, конечно, у него не очень, но зато ох и сладкий, – покачав головой, отметил Иван Кузьмич. – Неужто получилось?
– Получилось, получилось, – подтвердил Алексей, кладя в рот отколотый кусочек. – Ты не смотри на неказистый вид, Кузьмич, умных людей привлечём, денег им заплатим, подскажут, как его обелить. Главное, что технология, сам способ выработки сахара у нас верный. Теперь дело за селекцией, то есть за отбором корней с бо́льшей сахаристостью. Дай срок через десять лет с бурта не полпуда будет его выходить, а все три.
– Дай-то Бог, Алексей Петрович, дай-то Бог, – выразил надежду Лазарев. – Издержки мы большие несём с этим оружейным производством, столько механизмов и станков закупили – жуть. В банке у нас ни рубля свободного нет, всё, что с продажи товара получаем, в расчёт тут же уходит. Новые изделия нужны, что будут спросом пользоваться, такие как одеколон этот. Хорошо, кстати, себя он показал в Нижнем. Бо́льшую часть оптом в Москву и Петербург забрали, и ещё сверх того на него заказ хороший есть. Признаться, никак не ожидал такого, думал, пустое, игрушки. А вот поди ж ты. Что там по железной посуде говорили и писчему перу?
– Прессовальные и штамповочные станы запустили, будет тебе новый товар скоро, Иван Кузьмич, – пообещал Алексей. – Ты для начала о рекламе, о раскрутке его подумай. Одеколон-то и сам к покупателю пробьётся, а вот с посудой и перьевыми ручками посложнее. У нас ведь ярмарки не только в Нижнем Новгороде бывают?
– Ох, да почитай, что в каждой губернии они есть! – воскликнул Лазарев. – А то и в уезде, но эти-то совсем малые. А есть и центральные, преогромные. Это: Макарьевская под Нижним, Ирбитская и Пермская на Урале, – начал перечислять он, загибая на руке пальцы, – Оренбургская у киргизских степей, Свенская под Брянском, Крещенская и Роменская в Малороссии, да та же старинная Тихвинская у Великого Новгорода. Каких только нет ярмарок, и у каждой своё время торга.
