– Ну вот и пошли ты своих приказчиков по самым главным, – посоветовал Алексей. – Пусть товара у них при себе и не будет много и торговать они станут не оптом, а в розницу, главное, чтобы показывали, каков вообще он у нас. К каждому купцу грамотного человека приставь. Пусть он этим железным пером перед всеми зеваками на листах чернилами пишет, да вон хоть тот же наш адрес и список товаров на этих листочках, и те листочки потом купцам раздаёт. Заинтересуются, значит, меньше товара придётся тебе из поместья вывозить и потом большим оптом вдали сбывать. Прямо из поместья будешь его по лучшей цене отпускать. На своей земле-то, небось, и торговаться полегче?
– Ну да, есть в этом какой-то толк, – прокручивая в голове услышанное, согласился с Алексеем Лазарев. – Если человек издалека приехал, ему с пустыми руками обратно возвращаться уже не резон. А в той же железной посуде, которую заводчане прессом выработают, можно на той же ярмарке и обедом торговых людей угостить, а потом ещё им и цену её сказать, глядишь, кого и заинтересует, – уже увлёкся мыслью купец. – Вы, Алексей Петрович, главное, мне побольше всяких новинок давайте, а меж ними я и старый товар буду сбывать.
«Старый товар, – подумал, улыбнувшись, Егоров. – Вот ведь десятка лет не прошло, а у Лазарева подсолнечное масло и крахмал уже старым товаром стали – хваткий купец».
В конце октября в поместье прикатила карета с супругами Кулгуниными.
– Еле доехали, – отряхивая на крыльце сапоги, проворчал Олег. – Такие дороги ужасные. Под Малоярославцем ось треснула, три дня на постоялом дворе проторчали, пока её чинили. Не спешат, оболтусы, еле ковыряются, а мы тут в тоске с Аннушкой сидим ожидаем. И дом уже совсем близко, и никак до него не доедешь. Вы как тут?
– Да у нас-то всё в порядке, – улыбнувшись, ответил Егоров. – Ты же меня на хозяйстве оставил, как по-другому может быть?
Йована с кухарками тем временем развила бурную деятельность, готовя большой ужин. Раздули в самоваре угли и выставили на стол мясной и сладкий пирог.
– Пока горячий чай вам с дороги, – расставляя чашки, пояснила Катарина. – А через пару часов уже и всё серьёзное поспеет.
За большим столом в гостиной неспешно текла беседа. Олег обстоятельно рассказал, как поступали в кадетский шляхетский корпус мальчишки, как повидался в имении со старшим Милорадовичем и с офицерами в полку.
– Твой Серёжа в полном здравии, загружен делами службы, но всё время о вас с детьми думает, – заставил он оторваться от привезённого письма Милицу. – Надеется испросить отпуск на следующее лето. Сейчас с этим очень непросто, всё через государя проходит, любые дела в войсках он пытается самолично решать. Офицерам установлены ежегодные отпуска в тридцать суток, и даже для нижних чинов их определили, чего раньше отродясь не было. За опоздание с прибытием в свою часть – гауптвахта, а можно и вовсе даже чина лишиться. Нет уж той вольницы, что при матушке императрице была, всё по уставам и инструкциям расписано. Войска нынче с плацев не вылезают, и каждый день, кроме воскресенья, в муштре проходит. Многие недовольны прусскими порядками…
– Ты бы кружечку с собой захватил, Олег, и мы бы в кабинет прошли? – прервал его Алексей. – Незачем здесь об этом толковать. Пусть Аннушка пока рассказывает, в чём сейчас в Петербурге ходят, какая нынче мода и чем Милорадовичи вас у себя потчевали.
Мужчины встали из-за стола и удалились из гостиной.
– Ну, теперь излагай, – присаживаясь за свой рабочий стол, произнёс Егоров. – Вижу, есть что рассказывать, если даже при всех о прусских порядках заговорил.
– Да ты и сам, небось, обо всём знаешь. – Тот развёл руками. – Ох и непросто сейчас на службе, словно бы под гнётом все находятся. Многие боевые военачальники и даже старшие офицеры в отставку отправлены, да и не только они, даже в дипломатическом корпусе и то гонения. Наш генерал-квартирмейстер барон фон Оффенберг, оказывается, уже год как в опале и заменён на графа Разумовского. После этого назначения и началось вновь сближение с Веной, а охлаждённые при императрице Екатерине отношения с австрийскими Габсбургами снова потеплели до союзных.
– Ну это понятно почему, австрийцам позарез нужна опора в противостоянии с французами, те их теснят, – стал рассуждать Алексей. – Пруссаки же надломились и вообще вышли из войны, все свои земли по левому берегу Рейна они отдали, лишь бы замириться. Англичане только лишь на море действуют и блокируют порты. Вот и осталась Австрия одна на материке против испытанной в боях французской армии. Помяни моё слово, Олег Николаевич, австрийский император Франц Иосиф непременно постарается убедить нашего Павлушу ему на помощь прийти. Найдёт чем голову ему задурить.
– Даже спорить не буду, – согласился тот. – Часть наших войск, стоящих в Польше, по приказу императора перемещается нынче ближе к границам Австрии, а у Киева и Смоленска собирается большой экспедиционный корпус. Поговаривают, что к нему из Санкт-Петербурга направится вскоре Московский мушкетёрский полк, пара сводных гренадерских батальонов и наши егеря.
