– Можете переночевать у нас, сударь, – обратился он к курьеру, подавая письмо. – А уж завтра спозаранку поедете.
– Никак нет, ваше превосходительство! – не принял тот предложения, выскакивая из-за стола. – Думаю заночевать на постоялом дворе у переправы через Оку, а до неё ведь пять десятков вёрст пути. Следующая ночёвка уже в Малоярославце должна быть. У нашей службы девиз – «Промедлить – значит потерять честь!». Вы уж извините, ваше превосходительство, спешить нужно.
– Мы вам с собой в узелок горячее соберём! – Йована метнулась на кухню.
Отужинали за большим столом. Алексей самолично укладывал большую дорожную суму в своём кабинете, проверил бумаги, протёр фланелькой подзорную трубу, перезарядил пистоли.
– Лёша, к тебе Карпович, – сообщила, заглянув в комнату, Катарина. – Серьёзный такой, в мундире и при медалях.
– Так пусть заходит. Иван Карпович, ну ты чего как не родной?! – крикнул Алексей в сторону дверного проёма. – Заходи давай!
Пристукнув о дверь рукой-протезом, в комнату шагнул ветеран.
– Ваше превосходительство, отставной старший сержант особого егерского полка Зубов! – доложился он по-уставному.
– Ого, ты прямо при полном параде, Карпович, – отметил, оглядев вытянувшегося по стойке смирно старого вояку, Егоров. – Что-то серьёзное?
– Дозвольте просьбу, ваше превосходительство? – заметно волнуясь, произнёс ветеран.
– Просьбу? Конечно. Я же тебе сколько раз говорил, если что-нибудь надо – приходи сразу. Никак на дом свой наконец-то решился?
– Никак нет. Мне в артельном, ветеранском со своими ребятками сподручней. Я, Алексей Петрович, о другом. – И он, зажав локтем егерский картуз, перекрестился на висевшие в углу образа. – Возьмите меня Христа ради с собой в поход? Душа просится. Обещаю, обузой вам точно не буду!
– Карпович, ну ты чего-о? – протянул удивлённо Егоров. – Какой поход? Ты же здесь голова, без тебя ведь крахмальная артель у Клима встанет! Да ладно артель, здесь же так спокойно, всё давно своё, уважение у всех в округе, почёт, серьёзное дело. Ты же сам знаешь, что такое война, Карпович? Ну ведь навоевался уже?
– Илья Пономарёв тоже с деревяшкой, ещё и хромой, – проворчал обиженно Зубов. – И ничего, собирается. А я как козёл прыткий бегаю. Ваше превосходительство, возьмите? Макарыч моих годов почитай, а ведь тоже с вами уезжает. Мне и штуцер ребятки тут хороший сделали, деревянная рука не помеха стрелять. Хоть при обозе в охране могу быть али обычным ездовым? Вы же сами говорили, Алексей Петрович, будет какая просьба – подходить. Ни разу ведь не обратился, только вот сейчас.
– Ну Карпович, ну ты даёшь. Поймал на слове. Я-то про личную просьбу говорил.
– Ну эта и есть личная. – Ветеран упрямо тряхнул головой. – В первый и последний раз прошусь, более не буду. Ва-аше превосходительство…
– Ладно. Собирайтесь, старший сержант Зубов. Унтерские галуны с мундира убрать, будете пока рядовым стрелком или коноводом в волонтёрском отряде.
– Есть быть стрелком или коноводом! – гаркнул старый егерь. – Так-то у меня всё собрано давно. Разрешите идти?
– Иди уже, Карпович, иди. – Алексей махнул рукой.
Уже на следующий день после прибытия курьера во дворе усадьбы состоялись проводы. В три выставленные на полозья крытые повозки укладывали дорожную поклажу.
– Колёса сзади закреплены, – пояснял Пономарёву старший мастер из каретной мастерской. – Ты ведь на колёсный ход в Бресте али в Варшаве будешь переходить?
– Думаю, там, – подтвердил Илья. – А пока по снежной дороге на полозьях удобней ехать.
– Это да, на них и по сырой каше даже можно, – согласился Макар. – Главное, следи, чтобы выставили, чтобы закрепили колёса надёжно, самолично всё пальца́ми там ощупай. Мы уж всё перебрали, всё, что можно, усилили, чтобы повозки любую дорогу выдержали. Главное теперь – это следить за ними. Полозья с собой можешь обратно не тащить, новые потом сделаем.
– Ваше превосходительство, винтовки куда класть?! – крикнул из дверей склада Ковалёв.
– В мою карету, – отозвался Егоров. – В неё же запас пороха и пуль кладите. В остальные две провиант и фураж. Долго собираемся, – проворчал он, поглядев на светлевшее небо. – Сейчас каждый час на счету, мы после обеда уже за Сухиничами должны быть, а послезавтра в Брянске заночевать. Не знаю, сколько погода даст санным ходом идти, так что торопиться нужно. Поспешаем, братцы! – крикнул он, оглядывая подворье. – Илья, упряжных, сменных коней отдельно впереди выставляй, а верховые пусть позади скачут. Внимание, десять минут до отправления, всем оправиться и осмотреться!
Поднялся шум, к отцу подбежал Лёшенька, и тот, подхватив его левой рукой, прижал к себе, а правой сгрёб Катарину с Настей.
