– Господа, долгого отдыха вам дать не могу, – оглядывая стоявшую в шатре группу генералов, заявил главнокомандующий. – Основные силы неприятеля вытянуты вдоль реки Адды на сто вёрст и прикрываются ею. К ним подтягиваются подкрепления с запада из Пьемонта и с юга из Генуи. Каждый день промедления – это тысяча, а то и две вставших против нас французских солдат. Расположившийся в сильной оборонительной позиции противник силён, но в этом есть и его слабость, потому как именно атакующий решает, как строить баталию. А строить мы её будем так. – И он подошёл к разложенной на столе карте. – Пожалуйте сюда, господа. Сюда, сюда. – И поманил стоявших нерешительно австрийцев. – Река Адда. – Фельдмаршал провёл карандашом по длинной, спускающейся с севера на юг извилистой линии. – У Шерера в самом центре его позиции перед городами Трецо, Ваприо и Кассано стоит дивизия генерала Гренье. На юге у Лоди расположилась дивизия Виктора, а на севере от Лекко до Трецо генерала Серюрье. Мы создадим крепкий ударный кулак из основных наших сил вот тут в центре. – Суворов показал на карте место. – И под покровом ночи осуществим переправу на западный берег Адды. Здесь же, развернувшись, потесним и разобьём основные силы французов. Для осуществления замысла необходимо сковать дальние фланги неприятеля, чтобы он не перебросил свои силы к основному месту боя. На юге отвлекающий удар будет наносить бригада генерала Зекендорфа. На севере в районе Лекко французов атакуют генералы Багратион и Егоров. От вашего напора и отваги, господа, будет зависеть успех всей баталии. Если французы разгадают мой замысел, они сконцентрируют все свои силы против нашего наступающего центра, мы понесём потери, и атака сорвётся. Для вступающих после переправы в бой войск это может вообще обернуться катастрофой. Поэтому делайте всё возможное, чтобы противник был уверен, что именно на юге и на севере сражаются наши основные части, дабы он держал против вас свои большие силы. Теперь диспозиция для наших действующих войск в центре: дивизии генералов Вукасовича и Розенберга наводят переправу через Адду у Бривио и переходят реку в нескольких пунктах, дивизия Отта переправляется в Трецо, а дивизия Цопфа в Ваприо…
«Александр Васильевич, как обычно, в своём атакующем стиле: глазомер, быстрота, натиск, – думал, разглядывая карту, Алексей. – Пара раскрывающих оборону противника лёгких ударов сбоку, а потом ошеломляющий, нокаутирующий удар собранными в кулак основными силами в центре. Хорошо, когда это свои проверенные в боях войска, а вот как тут будут драться союзники?» – Он посмотрел на внимательно слушавших Суворова австрийцев. – «И даже не то что драться, а насколько они будут быстры в манёврах? А здесь, увы, не всё так гладко. Тяжеловаты цесарцы на подъём. Рискует Александр Васильевич, ох и рискует. А если какая-нибудь из дивизий союзников вдруг затянет с переправой и неприятель потеснит остальные и даже обратит их в бегство? Русских войск здесь едва ли треть от всех сил. Выстоят ли? Не скинут их штыками французы в реку?»
– Уповаю на вашу стойкость и стойкость ваших войск, господа, – долетел до сознания голос Суворова. – Вперёд позволяю два, три и десять шагов; шаг назад – смерть! Действуйте больше штыками, сбив неприятеля с позиций, продолжайте его преследование до полного разгрома!
– Перед Лекко ещё крепость Бергамо на пути, – идя с Алексеем после совета по военному лагерю, произнёс Багратион. – Какие силы неприятеля в этой крепости засели, нам неведомо. Не хотелось бы там застрять. Сами слышали, Алексей Петрович, командующий настаивает на скором марше и начале боя у Лекко не позже пятнадцатого числа, на этом вся его генеральная диспозиция построена. Думаю перед нашей колонной казаков Грекова и Денисова пустить, плохо, что слишком мало их.
– У меня конно-егерский эскадрон есть, могу им казаков усилить? – предложил Егоров.
– Отлично! – обрадованно воскликнул Багратион. – Ваши конные стрелки как раз к месту. Очень жаль, что не ввели в штаты егерских полков такие вот эскадроны.
– Ваше превосходительство, разрешите представиться! – От одного из костров к двум шедшим генералам метнулся молодой офицер. – Подпоручик Низовского мушкетёрского полка Егоров!
– Ильюха! – воскликнул Алексей, делая шаг вперёд. – Сынок!
– Здравия желаю, господин генерал. – Вытянувшись по стойке смирно, тот вскинул ладонь к треуголке.
– О как! – Багратион покачал головой, улыбаясь. – Ну обнимитесь, что ли, чего вы как не родные, как не русские! Алексей Петрович, я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать.
Минут через десять сидя у костра в расположении Низовского мушкетёрского полка, Алексей пристально вглядывался в лицо возмужавшего сына.
