– Я в вашем полном подчинении, Андриан Карпович, – произнёс тот. – Что прикажете, то мы будем делать. Но по мне – лихая атака лучше долгого кружения. Если французское подкрепление, которое сейчас к крепости направляется, успеет в неё зайти, потом нашим же войскам его из-за стен придётся выковыривать.
– Резонно, – пробасил присутствовавший здесь же второй казачий полковник Греков Пётр Матвеевич. – Тогда, Карпович, сказывай всем нашу задумку…
Через час после этого совета казаки нагнали шедшую к Бергамо колонну французов, до укреплённого аванпоста ей оставалось пройти от силы версты три.
– Веди своих сам, Иван Матвеевич! – крикнул Грекову Денисов. – Мы, как только сумятица у ворот начнётся, сразу ударим.
Грековский полк казаков, отделившись от основных сил, принял вправо и по малой дороге начал обходной манёвр. Расчёт был выйти ко въезду в город за аванпостом. Именно в этот момент и должна была состояться атака главными силами. Тем временем отступающая колонна французов достигла аванпоста и застыла на месте.
– Эх, сейчас бы самый раз её бить, – проговорил, привстав на стременах, Денисов. – Вон как там всё перемешалось, на дороге столпотворение, пушечкам не ударить, господа офицеры меж собой балакают, их солдаты усталые, только и думают, где бы прилечь. Ну же, где Матвеевич?! Упустим время! – И резко обернувшись, выхватил из ножен саблю. – Казаки-и! – призывно выкрикнул он, подняв клинок. – Время дорого! За мной! Секи ворога! Коли его пиками!
– Эскадрон, сабли наголо! – рявкнул Воронцов. – В атаку!
Восемь сотен конницы ринулось по дороге. Прошло всего несколько секунд, и у аванпоста началась суета. Гомонили, пытаясь развернуть людей из колонны в оборонительные порядки, офицеры, горланили, норовя разглядеть атакующих, артиллеристы и стрелки аванпоста. Именно в этот момент с гиком и свистом у них в тылу выскочил из оливковой рощи полк Грекова. Часть его, отделившись, ринулась к городским воротам, другая понеслась к аванпосту.
– Ура-а! – кричал в неистовом восторге Воронцов, занеся вверх саблю.
– Ура! – ревели конные егеря и казаки.
Расходясь перед неприятелем в стороны, русская конница врубилась в сбитые, перемешавшиеся порядки французов. «Эх!» Резкий взмах – и сабля ударила по голове фузилёра. Конь капитана проскочил вперёд, сбив кого-то грудью, и он оказался сбоку от пушки. «Хэк!» И клинок перерубил руку тыкавшего в него банником артиллериста. «Эх-х!» Ещё один взмах – и остриё распороло спину убегавшего прочь вражеского офицера.
– Вперёд, казаки! В город! – ревел, орудуя саблей, Денисов. – Трифон, Ермак, здесь всё сотнями подчищайте! Остальные, за мной!
Часть полка Грекова между тем, воспользовавшись возникшей у неприятеля паникой, успела проскочить городские ворота и разогнать стоявший при них караул. Казачьи сотни ринулись по улицам, рубя солдат в чужих мундирах. Через пару минут к ним присоединились казаки Денисова и конные егеря. Организованного сопротивления не было, французы бросали на землю ружья и задирали руки в мольбе о пощаде. Тот, кто был шустрее, стремглав бежал в сторону виноградников и рощ за городом. Помимо множества пленных, в городе Бергамо было взято девятнадцать орудий, более полутора тысяч ружей, знамя и армейский провиантский магазин, в котором обнаружился большой запас белых французских сухарей. Но самое главное, была открыта дорога на Лекко, и наступающему с севера русскому отряду не нужно было выбивать французов из-за крепостных стен.
К вечеру пошёл сильный дождь, и промокшие на марше войска вставали на постой в городе. Местные жители с удовольствием принимали у себя русских. Уважение у них вызывало вежливое обращение солдат и большая набожность: заметив кресты на куполах храмов или иконы в домах, они истово крестились, не видя никаких конфессиональных различий, Бог один. И ещё один немаловажный факт – русские за всё и всегда платили. Всё это так контрастировало с французами, которые вели себя в Италии как хозяева.
– Раз, два, три, четыре, пять… – считал по головам егерей зашедший в дом унтер-офицер Кожухов… – Десять. Почему десять? Горшков, где ещё один?
– Капишникова нет, Лука Назарович, – ответил тот. – За порционом для артели побёг, сейчас будет.
– Ага, Капишников, ну хорошо. Тогда, получается, все. Хозяин, хозяин! – позвал он стоявшего у двери мужчину в гражданской одежде. – Как уж велено-то говорить вам? Синьор, синьор, прего, прего! – И поманил его рукой. – Вот за десять человек и ещё за одного, который скоро придёт. – Он показал местному на пальцах. – Тут десять крейцеров в серебряной монете и ещё один в медной. – И положил монетки ему на ладонь.
– Грациа, синьор. – Итальянец склонился в поклоне.
