– А нас из Белоруссии ещё в октябре маршем в Австрию отправили, – рассказывал тот. – На зимних квартирах под Веной стояли, думали, на средний Рейн против Массены воевать пошлют, а тут уж и в Италии кампания началась. В конце февраля нас маршем к Вероне повели, чуть-чуть мы на сражение при Маньяно не поспели, без нас там австрийцы справились.
– Навоюешься ещё, какие твои годы. – Алексей, усмехнувшись, толкнул плечом сына. – Как у тебя служба складывается, как с людьми, с начальством? Ладишь?
– Да всё хорошо у меня, – ответил тот, пожимая плечами. – Командир роты капитан Никитский прекрасный человек, командир батальона и полка благосклонны, мелочными придирками меня не докучают, если и устраивают разнос, то по делу.
– А с нижними чинами как? – поинтересовался Алексей.
– По справедливости всё, о солдатах забочусь, – ответил тот. – У меня в полуроте за весь прошлый год ни один на гауптвахте не был, и через строй никого не прогнали.
– А в других? – полюбопытствовал отец.
– Да всякое бывало, – пожав плечами, признался Илья. – Бывало и за дело, и так, сам же знаешь, пап, как оно в армии…
– Ваше превосходительство, старший унтер-офицер Матвеев! – подойдя к костру строевым шагом, громогласно представился крепкий служака. – Разрешите обратиться к подпоручику Егорову?!
– Обращайтесь.
– Ваше благородие, мы там кашки для вас оставили, – косясь на генерала, зачастил унтер. – Только вот много её, на двоих точно хватит, и хлеба ещё две краюхи.
– Ваше превосходительство, отведаете мушкетёрской каши или вы только егерской изволите трапезничать? – произнёс с улыбкой Илья.
– Отчего же не отведать, отведаю, – улыбнувшись, сказал старший Егоров. – Вот и сравним сейчас, какая из них жирней.
– Ваше благородие, чашек нет, только из котла, – прошептал, наклонившись к Илье, унтер. – Если только к командиру батальона за ними сбегать?
– Отставить чашки, старший унтер-офицер Матвеев! – повысил голос генерал. – Из котла ведь даже вкуснее ужин, лишь бы ложка была.
– Есть отставить чашки! – выкрикнул тот, выпрямившись. – Разрешите котёл поднести?!
– Несите. – Генерал махнул рукой.
Обычная солдатская каша из разваренной дроблёной крупы, заправленная салом и луком, что у егерей, что у мушкетёров или гренадеров, везде она была одинакова, но Алексей, поднося ко рту ложку, громко нахваливал.
– Ох и хороша, ох и знатный готовщик, вот же умеют мушкетёры кашку варить! Нужно и своим егерям подсказать, как надо. Ох, спасибо, уважили…
– Егорка с Колькой в один взвод кадетского артиллерийского корпуса попали, – рассказывал он новости, поужинав. – Испытательные экзамены при поступлении самолично без всяких поблажек сдали, да и немудрено, их столько человек в поместье готовили. Олег с тётушкой Аней пару раз перед отъездом из Петербурга навещали, говорят, малыши совсем, цыплята, а уже в военный мундирчик одеты, важничают.
– Николашка с Егоркой кадеты, обалдеть! – Илья покачал головой. – У меня ведь два года всего прошло, как выпустился, а такое чувство, словно бы я всю жизнь в полку.
– Это хорошо, значит, твоё, значит, как семья для тебя армия, – произнёс задумчиво Алексей. – У меня тоже так было, пока твою маму не встретил.
– Да нет, пап, семья для меня там. – Илья кивнул на тёмную, восточную сторону горизонта. – Тут другое. Шесть лет в кадетском корпусе, два года в полку, привыкнуть бы давно нужно, а всё одно по дому скучаю. Выслужить бы чин новый в этой кампании и Анну на темляк за храбрость получить – да к маменьке с бабулей в поместье, чтобы порадовались. Э-э-эх!
Армейский лагерь просыпался под бой барабанов и звуки труб. Солнце ещё не успело взойти над горизонтом, а казаки и егеря, наскоро перекусив, уже устремились по старинному тракту на запад.
– Цельный день будем бежать, помяните моё слово, братцы, – проговорил, поправляя за спиной вещевой мешок, Лошкарёв. – До Бергамы этой, как я слышал, полсотни вёрст, а взять её до завтрашнего вечера было велено.
– Коли было велено, значит, возьмём, – утверждал топавший с левого боку от него Южаков. – Вон как с Брешией удачно вышло, и на стены не пришлось даже лезть. Я едва ли с десяток раз стрельнул.
– Это да, так-то легко далась, – согласился с ним Нестор. – У нас и раненых ни одного в роте нет. Одни только дозорные кровушку пролили.
– Да и у них только лишь трое в лазарете, – присоединился к разговору Лыков. – Я, когда от провиантмейстера шёл с порционом, со знакомцем Савелием Соловьёвым, который из дозорных ефрейторов, побалакал немного. Говорит, всё быстро у них случилось, только у северного моста немного перестрелка с пикетами была. Да и то не жаркая, кого пулей из французов не взяли, того потом штыком закололи. Соловью самому пуля плечо обожгла, на перевязку в лазарет он ходил. Так-то шибко довольный.
– А чего ему не быть довольным? – произнёс, обернувшись, командир отделения. – Дозорных всех по приказу генерала опять в одну роту собрали, вот они и приободрились.
