Раз в несколько месяцев я ездила в Англию, чтобы повидаться с Беном и Джо и посмотреть, нельзя ли спасти магазин и исправить наше финансовое положение. Так что самый долгий срок нашей совместной жизни с Карло в Италии – пара месяцев. Я остановилась у него дома в Милане, и он пытался найти приличное производство в Италии. Так что коллекции «Hypnos» («Гипноз», весна/лето 1984), «Clint Eastwood» («Клинт Иствуд», осень/зима 1984) и даже «Mini Crini» («Мини-крини», весна/лето 1985) были созданы в Италии. Так мы и планировали, и у нас получалось. Я учила итальянский. У меня когда-то был парень-итальянец, мы встречались очень недолго, он вернулся обратно в Италию – на этом все закончилось. С Карло я учила итальянский. Выбора-то у меня не было, потому что на фабрике на другом языке не говорили.
С тех пор я люблю Италию и тогда любила, и я считала Карло удивительным человеком. Я видела в нем решение проблемы. Он очень необычный человек, и в те дни я очень сильно была в него… ну, интересовалась им. Его слова давали мне стимул, мне было чему поучиться у него. А это и привлекает меня в мужчинах, да и вообще в людях. Я училась у него. Правда, в итоге я не приняла многое из того, что привлекало Карло, но он стал для меня вехой на пути к пониманию каких-то понятий, людей и функционирования бизнеса. Но я никогда не доходила до того предела, когда мне захотелось бы навсегда уехать в Италию и жить с ним. Понимала, что этого никогда не случится. Мой дом был здесь, в Лондоне. Здесь моя квартира, мои дети, хотя Джо и приезжал туда, в Италию, и довольно надолго… В общем, мы с Карло решили остаться друзьями. И у нас получилось. По большей части. Мы дружим 30 лет.
Но наши отношения с Карло и отъезд в Италию имели еще одно последствие. Окончательно мы порвали с Малкольмом на показе коллекции «Гипноз» в Париже в октябре 1983 года. Малкольм тоже в ней участвовал, делал вместе с Томом Биннсом для показа украшения из резины. Аксессуары. Я была там с Карло. Тогда Малкольм понял: то, что он слышал о нас, правда. И когда он это осознал, то попросил меня уехать с ним. Я только рассмеялась. Помню, в аэропорту, когда мы с Карло возвращались обратно в Италию, мы увидели Малкольма, он попросил меня вернуться к нему, а я, не веря своим ушам, рассмеялась и подумала: «Малкольм, слишком поздно». И с того момента все стало еще хуже».
«Наша с Вивьен история развивалась в неопределенном направлении, – чуть позже продолжил свой рассказ Карло. – Не знаю, что тут сказать, но в девяносто девяти случаях из ста у любого модельера есть партнер, управляющий, и на каком-то этапе между ними что-то происходит – гомосексуальный или гетеросексуальный опыт, и это нормально для мира моды, в этом нет ничего такого… К тому же тогда мы переживали героические времена. Проводили жизнь в дороге. Спали вместе. Останавливались в одной комнате и вместе вели фургон. Да, мы спали в одной постели, так и было. Похоже на битву в пустыне. Мы были соратниками по оружию. Не какой-то там буржуазной парой, а боевыми товарищами… которые спали вместе. А еще мы были очень разными. Мы звали людей войти в нашу жизнь, в наш дом, предлагали вкладывать в нас средства. Это казалось нам самым важным. Люди считают, что мода – это как вечеринка в Голливуде. Но нужно, чтобы твой дом был в порядке, одних только невероятных идей недостаточно. Так что я на этом и сконцентрировался. Мода – как дом, ему нужен сантехник. И я был сантехником. Дому, который функционирует, без него не обойтись. Людям это было в новинку. Потому что до нас никто не делал подобного: не брал кого-то вроде Вивьен, какую-нибудь белую ворону, и не говорил: «Можно и с ней раскрутить бизнес». А мы это сделали. Наладили водопровод». Карло, как уже упоминалось, говорит метафорами.
