«В Италии мы работали с тремя производителями, – поясняет Вивьен, – сперва с Лоренцо, потом Карло поговорил с Галеотти про Армани, а мы планировали выпустить «Харрис-твид» и «Мини-крини», но в итоге эти коллекции мы сделали с Кьянчано». «Мы основали новую компанию – «Casnell», – говорит Карло. – Это было готовое название. С офисом в Англии. Сейчас «Vivienne Westwood» частично находится в Милане, но тогда все было не так. Мы профессионально сотрудничаем с середины 80-х, и тогда я все ездил туда и обратно – несколько недель в Лондоне, несколько недель в Италии, – налаживая производство. Мы сохранили в Лондоне старую структуру – марку «World’s End» и «Bombay» – мастерские в Кэмдене. Но тогда же я решил показать Вивьен Италию. Фабрики и страну в целом. Другую жизнь. Иногда мы останавливались в пятизвездочных отелях, иногда спали на полу. Тогда мы работали с одной компанией, и вот она разорилась, и нам пришлось бежать, Вивьен и мне, со всеми выкройками и всеми нашими вещами, которые хранились у них, и вот мы уехали в ночи из Римини в Милан на грузовом автофургоне «форд», который я арендовал. Времена были героические. Помню, мы остановились в одном отеле и стали строить планы на будущее: мы надеялись, что дела пойдут быстро и успешно. Как-то вечером я сказал Вивьен: «Что нам нужно, так это вишенка на торт. Позвоним Мадонне, пригласим ее участвовать в показе. Готовилась коллекция «Мини-крини», вещи в стиле Минни-Маус – сексуальные, но в американском духе, совершенно в стиле Мадонны. А Вивьен говорит: «Не-е-е-ет, Карло, ну что ты! Я не могу просто взять и позвонить Мадонне». Но знаешь, мы ей позвонили. И дозвонились, а ее помощница перезвонила нам и соединила с Мадонной, с той самой, с настоящей, и я понял это по ее акценту – будто она жует жвачку. Она говорит: «Привет, это Мадонна, могу я поговорить с Вивьен Вествуд?» Она захотела сделать что-нибудь вместе с Вивьен. На часах 3 часа ночи. И я сижу и думаю: «Черт, вот спасибо – это же Мадонна! Сделаем что-нибудь грандиозное». Они, видимо, поладили, потому что Мадонна сказала, что мы можем воспользоваться ее домом в Лондоне, ее постановочной студией, да чем угодно, чтобы отрепетировать показ. Вивьен отвечает: «Не-е-ет, Мадонна, что вы, что вы, не волнуйтесь, у меня есть где репетировать». А Мадонна продолжает: «Конечно, конечно». И вот мы возвращаемся в Лондон, чтобы отрепетировать показ в Париже, и пробуем связаться с Мадонной, а она не отвечает на звонки. Так что было два лица, которые чуть не изменили в жизни Вивьен все, когда она была в Италии, – Армани и Мадонна!»
А пока Вивьен была в Италии, в Лондоне дела расстроились. «Мы никогда не были банкротами, то, что о нас писали, – неправда, – утверждает Вивьен. – Но положение было очень шаткое».
«Мы с Беном подали бумаги на получение пособия, – говорит Джо. – Получали 20 фунтов в неделю или около того и дошли до черты, ниже которой в общем-то опуститься нельзя. Но в этом что-то есть. Когда ты на дне, единственный путь – наверх, так нам представлялось. Несмотря на внимание СМИ, мы не были самоуверенными. Мы просто чувствовали, что «должны попробовать это сделать». И сделали. Вернули магазин, вернули маму из Италии и начали все сначала».
Сара Стокбридж в мини-крини и ботильонах на платформе-качалке
Среди коллекций, которые Вивьен создала в Италии, были «Гипноз», «Клинт Иствуд», названная в честь спагетти-вестернов, которые прославили этого актера, и оказавшая большое влияние на моду «Мини-крини», которая изменила силуэт 80-х и создала в современной моде новый язык нижнего белья. Коллекциям «Гипноз» и «Клинт Иствуд» обещали хорошие продажи, но структура компании не была как следует налажена, чтобы эффективно извлечь выгоду. Вещи из коллекций были сшиты из тканей стретч и содержали футуристические мотивы – все это прочно вошло в массовую культуру середины 80-х, вращающуюся вокруг культа тела. А показ чуть было не сорвался, потому что все пряжки доставили поздно, и моделям самим пришлось их пришивать. Поклонникам Вествуд в зрительном зале, среди которых были начинающие модельеры Джон Гальяно и Александр Маккуин, пришлось прождать почти два часа, но и они, и журналисты сочли, что ожидание более чем оправдалось.
