«Я только вернулся из Афганистана, где руководил офисом Фиоруччи, занимаясь импортом этнических ювелирных украшений и овчины – всей этой хиппи-атрибутики. Я посвятил этому около десяти лет. И еще подыскивал какую-нибудь новую работу в Лондоне или Париже. В Париже только и говорили что о «World’s End». Там я впервые увидел Вивьен. Она была великолепна со всем этим панком, и показ ее коллекции «Ведьмы» всех потряс. Помню, Вивьен сказала: «Я хочу изменить мир». Тогда, в 80-е, люди еще говорили о «системе» так, будто мода не была ее частью. Тэтчер была системой. Рейган был системой. И кока-кола. Но не мода. Короче, мы говорили о системе. А потом я приехал повидаться к ней в Лондон. А Вивьен в те времена уже пользовалась известностью. Это все происходило до Маккуина и Гальяно, и она была первым большим талантом из Британии, который признали во всем мире. Так что, когда я пришел к ней в офис, я был потрясен, потому что сразу понял, что дела идут плохо, что у нее нет денег. Я только и подумал: «Вот черт!» У нее был не бизнес, а панк. Я называл ее ужасную фабрику в Кэмдене «Бомбеем». Но вот я увидел ее и в одну секунду принял решение остаться. И вот почему. Это как в детстве, когда другой ребенок тебе говорит: «Пойдем поиграем» – и ты тут же понимаешь, что вас ждет приключение. И дело было не в деньгах. И не в том, что думали или думают люди, – никаких особых намерений с моей стороны. Это просто как «приходи ко мне, поиграем в мои игрушки». Так я и поступил.
Первое, что я сделал, – продал машину. На своем «мерседесе» я приехал из Италии, побывал на парижских показах и продал автомобиль. Для меня все случилось мгновенно, как любовь с первого взгляда, и я просто сказал ей: «Вивьен, я остаюсь с тобой».
Правда, имелась проблема: ее отношения с Малкольмом, личные и деловые, были запутанными. Торговая марка и магазин «World’s End» принадлежали и Малкольму Макларену тоже. Нигде не было написано «Vivienne Westwood». Так что я сказал Вивьен: «Забудь о «World’s End», забудь о Малкольме, давай назовем все, что ты делаешь, как подобает – «Вивьен Вествуд».
Мне она напоминала Золушку, женщину, которая делала всю серьезную работу, пока Малкольм ходил по балам. Но я смотрел на все это с другой стороны – из Италии, а там Вивьен уже была человеком с именем. Например, в итальянском издании «Vogue» хотели взять у нее интервью. Многие забывают, что в то время Вивьен лучше знали за пределами Великобритании: итальянцы, французы и японцы открыли ее задолго до британцев, если не в связи с панком, то по части моды. Так иногда случается. Например, сперва Джорджо Армани стал более знаменит в Америке, чем в Италии. Но я понимал, что Вивьен нужно выйти из тени Малкольма и в финансовом плане.
