Без сомнения, исторические и королевские мотивы, образ скрытого эротизма в корсетах и щегольских нарядах, не говоря уж о любви к традиционному дизайну, например к шотландке, сначала вызвали интерес к творчеству Вивьен, а затем любители моды и пресса стали ей поклоняться. Не важно, какие награды и титулы позже получила Вивьен Вествуд, ее место в пантеоне моды, пожалуй, останется за ней, как завещал всеми любимый историк моды Джон Фэрчайлд еще в 1989 году. В прессе часто цитируют его список из шести модельеров конца ХХ века, чьи имена не будут забыты: Ив Сен-Лоран, Джорджо Армани, Эмануэль Унгаро, Карл Лагерфельд, Кристиан Лакруа и Вивьен Вествуд. Их модели, по словам Фэрчайлда, – как золотая нить в истории моды.
Дальше Фэрчайлд писал, что из этого списка одна только Вивьен испытывала финансовые трудности и что «из всех шести Вивьен Вествуд – дизайнер из дизайнеров» (эта мысль прозвучала в материалах для прессы к фильму «Секс в большом городе», в котором Сара Джессика Паркер предстает в невероятно роскошном свадебном платье от Вивьен Вествуд).
«Конечно, в то время Фэрчайлд просто имел в виду, что мои вещи не продавались так же, как вещи других!» Но с той же легкостью он мог и отметить, что Вивьен была особенной в этом пантеоне: она была там единственной женщиной.
«Я была очень, очень счастлива одна. Когда ты один, в этом есть огромные преимущества. – Вивьен наклоняется ко мне, будто собираясь поделиться секретом. – Например, сегодня Андреаса нет, он в Италии, и у меня выдалось чудесное утро: я проснулась в шесть, бодрая и отдохнувшая. Если бы он был дома, мне бы пришлось еще долго валяться в кровати, притворяясь спящей, а так я просто включила свет и стала читать, писать, делать что мне хочется. Если ты сам по себе, ты можешь позволить себе гораздо больше».
В июле 1991 года Вивьен дала Кэролайн Филипс из «London Evening Standard» совершенно необычное интервью. Оно вышло в разделе «Мой образ и я». Это был утонченный рассказ искушенного человека о том, что значит жить в ярком свете софитов, как жила Вивьен больше десятка лет. Это интервью Вивьен дала, находясь на перепутье. За несколько месяцев до этого ей исполнилось 50 лет, и официально она была одна, говорила, что счастлива, к тому же начала вкушать первые плоды коммерческого успеха. «Думаю, я довольно много заработаю, может, очень много, – заявила она с типичной для дербиширца откровенностью. Картинно улыбаясь и дымя сигаретой «Житан», которые в то время постоянно курила, она продолжала в менее типичной для себя манере: – Мне и вправду нравится моя внешность. Я много чего вижу на своем лице – тайны, глубину. Я бы не хотела делать круговую подтяжку». Ее уверенности в себе позавидовала бы любая, в особенности пятидесятилетняя женщина из мира моды, чей публичный образ складывался преимущественно из фотогеничности и провокационной сексуальности. Вивьен в пятьдесят лет даже не собиралась переходить на одежду бежевого цвета и удобную обувь. Ее уверенности в своей женственности способствовало обожание прессы – если не английской, то заграничной – и растущее ощущение, что ее понимают в мире британской моды.
Дальше последовала серия интимных откровений: «Я знаю, у меня вокруг подбородка ужасно дряблая кожа, – пожаловалась она, – но я до сих пор потрясающе уверена в своей внешности. До сих пор считаю, что любой мужчина, который из всех женщин, находящихся в комнате, предпочтет кого-то кроме меня, – либо дурак, либо сумасшедший. Кстати, мое тело всегда мне нравилось… В моем распоряжении все интеллектуальные и сексуальные преимущества пятидесятилетней женщины. Мне кажется, я добрая. У меня хорошее чувство юмора – и я с удовольствием веселюсь и знаю: то, что забавляет меня, позабавит и других. Я люблю посмеяться над собой, правда, очень люблю. Не переношу шаблонности – это у меня от природы, – и мне не нравится делать что-то как все. Никогда не нравилось. Я эксцентрична и горжусь этим, горжусь, что я такая в наш век конформизма. А еще я ранимая и стеснительная – пока не выйду на люди! Я совершенно не расстроюсь, если до самой смерти у меня больше не будет ни с кем секса – обойдусь и без этого. Говорят, искусство и творчество – сублимация сексуальных порывов, так что, может быть, мне их хватает. И, знаете, когда творишь сам, испытываешь удовлетворение».
