Двадцатитрехлетнего Андреаса Кронталера приняли. Андреас, сын кузнеца из Тироля и дочери хозяина молочной фермы, к десяти годам уже не сомневался, что создавать одежду – мечта всей его жизни. Он почти случайно попал на курс Вивьен и на первых порах не мог толком разобрать, что она говорит со своим дербиширским акцентом. Несмотря на это, его немедленно сразил ее стиль и ореол искушенного в моде специалиста, а вскоре, проникнувшись ее идеями, он начал понимать и ее речь. Он тоже отлично помнит их первую встречу.
«Конечно, я слышал, кто такая Вивьен Вествуд. Какие-то ее вещи я видел в журнале годом или двумя раньше в итальянском «Vogue». Мне тогда было лет двадцать. От других я слышал, что Вивьен очень хороший преподаватель. У нее огромный талант учить студентов, потому что она невероятно терпелива и в то же время очень ясно и убедительно объясняет. В общем, вот так. Произошло все, мягко говоря, неожиданно. Я был студентом. Сидел у окна, место мое располагалось высоко и далеко, эти места напоминают буфеты, высокие такие, и вот я сидел на своем месте, и меня было почти не видно, и я болтал ногами. И наблюдал. Сидел высоко, сзади, и она вошла в аудиторию, большую аудиторию. Наш новый профессор. И в одну секунду, какую-то секунду, долю секунды, все почти застыло. Как в замедленной съемке. Вот Вивьен входит в аудиторию, а я подумал: какая же она элегантная. Пожалуй, именно таким было мое первое впечатление. Боже мой, что за женщина! Я вижу тот день как сейчас. Я только и думал, что никогда в жизни не видел никого, кто бы выглядел так чудесно, был бы так хорошо одет, так элегантен, и решил – я и сейчас так считаю, – что она невероятно привлекательна. Помню, на ней была тонкая кофточка шотландской вязки, легинсы в ромбик и свитер в тон, а на одно плечо была накинута клетчатая шаль, и она, знаешь ли, то и дело спадала с плеча. Очень простой и очень сексуальный наряд. А еще помню, у нее была маленькая сумочка из деревянных бусин с замком наверху, ужасно милая. А в сумочке у нее лежала лупа. В общем, тот момент остался у меня в памяти, как стоп-кадр. А потом она села на высокий стул за столом и стала рассказывать. Она так говорила! Не знаю, как сказать. Когда ее слова выражают то, что у тебя на душе. Как вы, англичане, это называете? Она сформулировала вслух все мои мысли и убеждения, которые я прежде никогда не озвучивал. А это отчасти и есть любовь. И я понял. Просто понял, что влюбился. Так что это правда: Вивьен Вествуд открыла мне глаза на многое. Помню, я подумал с удивлением: «Да, этого я точно не ожидал, проснувшись сегодня утром, но, похоже, курс будет интересным».
Андреасу тогда было двадцать три года. Вивьен – сорок восемь.
«Во-первых, я подумала, что он просто замечательный, – вспоминает Вивьен. – Студент, который мне интересен больше всех. Я носилась туда-сюда, и вскоре, когда я прилетала в Вену, он стал встречать меня у трапа. Так что с самого начала он был особенным. Андреас всегда говорил, что я великолепно выгляжу. Он до сих пор так говорит. Что я отлично выгляжу. Хотя мне, честно говоря, казалось в то время, что я была немного полновата, мне не всегда нравилось, какой я была. А еще я все время носила килт, который, как я считала, мне шел и скрывал недостатки. Мы сразу же очень понравились друг другу. Так все и началось. Он очень забавный. Особенно в отношении женщин. Помню, уже в самом начале он придавал огромное значение одежде. Взять хотя бы перчатки. Выполняя одно из заданий, он сшил наряд, женский купальный костюм, дополнил его длинными перчатками и сказал: «Руки женщины – что может быть красивее?.. Разве только ноги и, конечно, лицо… Все, что посередине, меня не интересует». Он большой ценитель женщин, особенно женских ножек, – и наших моделей.
Андреас невероятно талантлив. Когда мы впервые встретились на учебе, ему совершенно невозможно было ставить оценки, он просто не вписывался в систему оценок. Таким он и был – большим талантом. Я это сразу заметила. Боже, какой он был удивительный!»
