В некоторых кругах Вивьен больше известна не как модельер, а как активист. В начале века произошло вот что: священная война за моду и культуру пошла на спад, ее сменил гуманитарный и экологический активизм, ставший источником вдохновения для целой череды подиумных коллекций. Вивьен покровительствует организации «Reprieve», отстаивающей права жертв несправедливости и заключенных-смертников, а еще «Liberty», выступающей за гражданские свободы в Великобритании. Она поддерживает «Amnesty International», Британский совет по делам беженцев, организацию «Люди за этичное обращение с животными» (PETA), Фонд экологической справедливости и Общество «Friends of the Earth». Вивьен долгое время борется за освобождение американского индейца Леонарда Пелтиера и однажды сказала своей личной помощнице Тайзер Бейли, что «наш приоритет – Леонард, а не те, кто пишет о моде». Проявляя личное участие в деле американца Брэдли Мэннинга, на бал Института костюма Метрополитен-музея в 2013 году, который отчасти был устроен в ее честь и посвящен панку в моде, она пришла в наряде с приколотым изображением Мэннинга. По тем же причинам Вивьен поддерживает отношения с Джулианом Ассанжем и навещает его в посольстве Эквадора, где он нашел убежище. Она поддерживает Арктическую кампанию Гринписа, а в 2009 году лично пожертвовала 1 миллион фунтов на благотворительное общество защиты дождевых лесов «Cool Earth». Вивьен стала делить свою жизнь поровну между модой и активизмом.
Есть несколько гипотез, как это получилось. Одна – что все связано, и такие стремления у Вивьен были всегда. Другая – что активистская деятельность помогает Вивьен идти вперед и дарит ей вдохновение. Ее бывшая невестка Серена Риз, тоже дама из модного бизнеса, пожалуй, лучше всех объясняет, как Вивьен так просто удалось соединить политику и дизайн: «Они придают ее деятельности осмысленность, а мода сама по себе на это уже не способна. Вот в чем сложность: Вивьен руководит очень успешной всемирно известной компанией, и это как станок, который нельзя остановить. И Вивьен это дается тяжело. Все, к чему можно стремиться в такой ситуации, – это сделать все как можно лучше. Но помимо прочего она заставляет людей задуматься, заставляет задуматься и следующее поколение: она обращается к разным поколениям и к широкой аудитории, к тем, кто в обычной ситуации не обратил бы на проблему внимания. Так что ее деятельность нужна не просто для того, чтобы «занять чем-то бабушку Вивьен»: она добирается до таких мест, до которых никто, абсолютно никто бы не добрался». Молодая британская модель и активистка Лили Коул описывает, как работает Вивьен – и как модельер, и как активист: «Когда мы в 2013 году вместе ходили на бал Метрополитен-музея, все, что волновало Вивьен, – это фотография Брэдли Мэннинга, которая была прикреплена к ее платью и поперек которой было написано «Truth» («Правда»). Когда мы приехали, репортер спросил Вивьен о ее наряде. Вивьен пустилась в рассказ о Мэннинге. Она уходила с вечера, бормоча: «Вот теперь ясно, – говорила она, – теперь-то ясно, что не зря такой путь проделали».
«Люди думают, что раз я бабушка, – говорит Вивьен, – то поэтому стала вдруг думать о будущем, но это не так. И вот почему. Конечно, я люблю свою внучку Кору и всю мою семью, но я всегда относилась к своим детям как к взрослым людям, а не как к маленьким. Я не считаю, что мои дети или внучка – особый случай. То есть я забочусь не только о Коре или ее будущем. Я представляю себе маленького ребенка – картинку из прошлого, но и из будущего тоже, – пожалуй, маленькую чернокожую девочку, прекрасное создание, удивительно красивое, лет четырех-пяти: она ползет с цветочком в руке и хочет его кому-то подарить в обмен на что-нибудь. Наверное, на воду. Она ползет, потому что слишком слаба, чтоб идти. Вот о ком я думаю – об этом кошмаре из будущего. А потом я говорю себе: Господи! Что я для нее сделала? Что сделала я? И что делаю?!
Сейчас две сферы моей работы – мода и активистская деятельность – помогают друг другу. Вот как отчасти все началось. Я прочитала в «The Guardian» интервью с Джеймсом Лавлоком. В 2005-м. Он говорил, что, по его прогнозам, к концу XXI века, то есть к 2099 году, на Земле останется только один миллиард человек. Один миллиард. И все. Меня потрясло, что это произойдет так скоро. Даже если только один человек считает, что это произойдет так скоро, можно представить себе это кошмарное будущее, ужас, неспособность помочь друг другу. Везде жара. Люди скитаются, ищут пропитание. Что-то невообразимое! Но нужно собраться с духом и представить это себе: конец нашей планеты, который может прийти так быстро, потому что мы разрушаем это богатое и уникальное место».
