— Я хочу ухаживать за тобой, Вивиан, как за своей омегой, — Хэйс подаётся вперёд, и Вивиан позволяет альфе слегка сжать в своей ладони его и скупо, в рамках былых аристократических традиций, коснуться её тыльной стороны сухими губами, — но если ты скажешь «нет», я даже не взгляну на тебя как-то по-особенному и второго шанса не дам. Скорее за попытку соблазнить выгоню взашей. Так что хорошенько подумай, прежде чем дать мне окончательный ответ.
Когда Хэйс, попрощавшись, таки покидает его кабинет, Вивиан сдаётся и опять раскисает до состояния половой тряпки. Нет, альфа поступил более чем правильно. Нашёл в себе силы и смелость. Так сказать, отработал этот акт служебной драмы сам и на все сто, однако… Ну почему этот несносный альфа выбрал именно этот момент?!
Есть время, чтобы хорошенько подумать? Да, есть. Время течки. Время для того, чтобы испытать самого себя.
— Слушаю, — Вивиан ещё толком и глаза разлепить не успел, а уже на автомате ответил. Всё же нужно было оставить телефон выключенным, ибо, как и предполагал омега, внятного толку из него в последние несколько дней всё равно было ноль.
— Доброе утро, мистер Тайтус, — просыпается омега мгновенно, садясь на постели и хмурясь. Хорошее начало очередного цикла. Начало со слишком уж серьёзного голоса Семюэля Хэйса и официального, прямо-таки обязывающего обращения. Грядущие следом неприятности Вивиан ощущает в прямом смысле жопой.
— Доброе, — бурчит Тайтус. По большому счёту, злится именно на себя, поплывшего от слегка приглушённого и оттого кажущегося хриплым голоса альфы, но, по-омежьи глупо, вымещает своё раздражение на Хэйсе.
— Мистер Тайтус, я понимаю, что вы сейчас в отпуске по состоянию здоровья, однако аудитор хочет поговорить с вами лично.
— Заебись, бля, — страдальчески выстанывает Вивиан, понимая, что отвертеться — ну никак. Это работа, которая в данный момент требует его присутствия. Да, он мог бы сказаться всё ещё недееспособным, но в тот же момент мог бы Хэйс разобраться сам — тревожить его не стал бы.
— Простите, не расслышал ваш ответ, — уже более громко произносит альфа, но то ли Вивиан успел его хорошо изучить, то ли Хэйс нарочно драконит его ещё больше, но в голосе мужчины он отчётливо слышит сдерживаемый смех. Ну да, как-то омеге не к лицу мат, да и вообще: при его элитной породе даже пукать положено цветочным ароматом.
— Присылайте за мной Макса, — требует Вивиан. — Через час буду готов.
— Хорошо, — бодро рапортирует альфа, а после, уже шёпотом, добавляет. — За мной должок, Вивиан.
— Да пошёл ты, придурок! — Тайтус, негодуя, бросает потухший телефон на постель, а сам подымается с кровати и бредёт в ванную, попутно переступая даже ухом не повёдшего Чарли.
Всё-таки есть у этой животины капля ума, которой ей достаёт, чтобы ничего не требовать от своего хозяина в такие дни. Раньше Вивиан на период течки отправлял Чарли к родителям, в этот раз за ним вызвался ухаживать Тори. Вивиан и не отговаривал: хочет мальчишка быть полезным — пускай, тем более что самому омеге было не то что до пса и его потребностей, а и на собственные нужды, откровенно говоря, было плевать. Мог бы — и не дышал бы, не говоря уже о еде или душе. Обо всём этом заботился Тори, и Вивиан ему признателен, честно и от всей души, потому что эта его течка была… странной.
Вивиан забирается в душ, подставляя лицо под тёплые потоки воды, и просто стоит так несколько минут, избавляясь от остатков сна. Он-то думал, что его будет ломать и выкручивать, что он будет кидаться на дверь и окна, требуя запечатлённого альфу, опробует на своей заднице всё, что мало-мальски похоже на альфий член, а оно вышло как раз наоборот. Он словно в коме был. В глубочайшей и беспробудной депрессии, когда нет ни мыслей в голове, ни сил даже на то, чтобы банально обслужить самого себя. Нет, одна мысль была: о Хэйсе и его растреклятом предложении.
Тело желало альфу. Он толком не спал и с трудом, только под настойчивым взглядом Тори мог проглотить в день пару ложек бульона. От него словно часть отрезали, выпотрошили, как рождественскую индейку, распылили и заставили покачиваться в закрытой, изолированной ёмкости: вроде всё кучно, но собраться воедино — никак.
Да, пожалуй, это была самая ужасная его течка, сопровождающаяся неконтролируемым желанием быть рядом с запечатлённым альфой и обострённым чувством собственной неполноценности. Наверное, именно это имел в виду Хэйс, когда сказал, что хочет понять, что это за чувство: просто притяжение, инстинктивный механизм или же нечто большее, то, что поклонники душещипательного чтива называют истинностью. Осязать можно любого амильгамму, а чувствовать — либо родителя, либо истинного. Лично Вивиан сильно сомневается в том, что именно он выиграл столь своеобразный джек-пот, и, честно сказать, предпочёл бы, чтобы лотерею под названием «Семюэль Хэйс» признали сфальсифицированной.
