— Буду резать, буду бить, — склоняясь над ним, с улыбкой на губах произносит гамма. Ещё и перед его носом демонстративно ножом щёлкает.
— Попробуй, — выплёвывает мужчине в лицо Вивиан, хотя, запаниковав, допускает ошибку, слишком сильно дёрнув руку.
— Куда! — гамма успевает перехватить его ладонь, выворачивая её назад, и Вивиан сперва слышит хруст, а уже после на смену онемению приходит боль. Не адская, но достаточно сильная, заставившая его вскрикнуть.
— Музик, — прикрыв глаза, не без удовольствия тянет гамма. Вивиану больно, чертовски больно, но он понимает, что пальцы — это ничто, если на кону стоит его жизнь. — Осталось только спеть под неё песенку.
— К твоему несчастью, Роби, ни музыкальным слухом, ни певчим голосом не обладаю. Так сказать, бездарен от рождения, — Вивиан усмехается, всего себя как омегу вкладывая в мощнейший выброс феромонов, от которого его ореол срывается резким пульсом.
Стёкла в машине вылетают, срабатывает подушка безопасности и сигнализация, и гамма, обескураженный, инстинктивно прикрывает голову руками. Вивиану этого достаточно. Он выдёргивает ногу из-под мужчины, пяткой попадая ему аккурат по подбородку. Омега рискует и, выбравшись из-под гаммы, сигает прямо в окно. Свисает вниз головой, чувствуя, как осколки стекла впиваются в беззащитный живот, и заходится смехом. Чёртов Роберт успел ухватить его за ноги и теперь тащит обратно.
По боку машины течёт алая кровь. Его кровь, которую Вивиан собирает пальцами, рассматривая алую жидкость так, словно держит в руках расплавленное золото. Гамма всадит ему нож: если не сейчас, так когда втащит и перевернёт на спину. Гудящая и мигающая машина привлекает слишком много внимания, так что у гаммы на игры в дирижёра просто не осталось времени. Вивиан, понимая, что, скорее всего, это последние минуты его жизни, отчего-то думает о Хэйсе. Которого после своей очень и очень скоропостижной кончины собирается до конца его дней бестелесным духом преследовать не только во сне, но и наяву.
Вивиан вскрикивает от неожиданности, когда сваливается головой вниз. Лежит на земле навзничь и ни хрена не понимает, только осязает, что на этом пустыре они с гаммой больше не одни. Запах шалфея запутался в стебельках сухой травы, перекатываясь между ними вместе с порывами лёгкого ветра. Он оседает на его разбитых губах и изломленных пальцах, на пульсирующем болезненным жаром животе и смеживающихся веках. Приятный запах, навевающий дрёму и спокойствие. Запах, принадлежащий его опоре и защитнику.
— Какое небо голубое, — подмечает Вивиан.
— Рано тебе ещё на небо, — Хэйс склоняется над ним. Тайтус хмыкает: альфа-то красавец, в рубашке с оторванным рукавом и с отёком под глазом.
— Рано, но и на земле как-то зябко, — издали слышится приближающийся вой сирен. Оперативно, однако. Да и Невского поблагодарить стоит за установленный в Ниссане GPS.
— Я псих, — бормочет Хэйс, садясь на землю, аккуратно перетягивая его к себе на колени и обнимая. — Ты весь израненный, в крови, а я только и могу, что думать о том, как ты чертовски сексуально пахнешь.
— Конченый извращенец, — кивает Вивиан, прикрывая глаза, прижимаясь к альфе и кладя голову ему на плечо.
К ним уже спешат медики. Невский, весь бледный и издёрганный, тормошит избитого в хлам гамму, и только дюжие копы не позволяют альфе прибавить злоумышленнику ещё парочку увечий. Хэйс сопит ему в макушку и, сволочь, пользуясь случаем, облапывает его полуобнажённое тело. А Вивиан, словно идиот, улыбается. Чувствует сердцебиение альфы. Не осязает или ощущает, а именно чувствует. Мощное, уверенное сердцебиение. В такт его собственному сердцу.
========== Часть 9. ==========
— Уверены, Алистер? — переспрашивает Вивиан у стоящего перед ним омеги.
— Да, мистер Тайтус, — кивает тот. — Я уже давненько подумываю о выходе на пенсию, но всё как-то не складывалось… — Макбрайт неуверенно кивает на его руку, с которой уже сняли гипс, но, наложив фиксирующую повязку, запретили делать что-либо кроме разрабатывающих упражнений. — Да и возраст у меня уже не тот. Внуков вот пора качать да со стариком своим года в кресле-качалке доживать, а я всё по работам мотаюсь.
— Хорошо, — покладисто кивает Вивиан. — К концу недели оформим все бумаги. Спасибо вам, Алистер, — Тайтус, поднявшись, подаёт омеге руку. — Мне будет недоставать вашего опыта и надёжного плеча.
— И вам спасибо, мистер Тайтус, — улыбается Макбрайт в ответ, пожимая его ладонь. — Буду рад видеть вас у себя в гостях.
Алистер уходит, а Вивиан медленно опускается в кресло. Плохо это: Макбрайт более чем ценный сотрудник, такого человеком с улицы не заменишь, но и не отпустить старика на заслуженный отдых было бы верхом его неблагодарности.
