Он провалялся в больнице почти месяц, и всё это время его обязанности исполнял Алистер. Исполнял, к слову, на совесть, не только удержав дисциплину в отделе, но и полностью закрыв по бухгалтерии год ушедший. Кстати об этом… Всякие у Вивиана праздники бывали. Точнее, бывало и так, что он вспоминал о них уже тогда, когда папочка звонил ему на сотовый и гневным голосом спрашивал, какого чёрта вся семья, в кои-то веки собравшаяся за одним столом, должна ждать одного оболтуса, у которого ни стыда ни совести, но таких, в больничной палате, ещё не было. Ах да, ещё и папочка…
Джуниор Тайтус не купился на увещания сына, что тот просто попал в автомобильную аварию и почти что не пострадал: так, пара царапин и перелом четырёх пальцев левой руки. Не купился и вынудил мужа гнать машиной из Детройта до самого Ричестер-Холл без остановок. Наверняка, как обычно, напридумывал себе невесть что, хотя и Вивиан чуток приврал: на живот ему наложили двенадцать швов, успокоив тем, что шрамы потом можно будет убрать с помощью пластики.
— Я-то думал, что ты тут голодный-холодный и без надлежащего ухода, а вон оно как, да, Вивиан?! — папочка дверь в его палату распахнул с ноги, раздражённый, настроенный воинственно и категорично. Отец, топчась, переступил порог следом, таща за собой увесистые пакеты.
Папочка обижен и зол, так что отец даже не пытается усмирить его пыл. Ещё бы: мистеро-Тайтус на всех парах летел к сыну, искренне веря в то, что в нём нуждаются, а тут картина маслом. И палата люксовая, и медсестра личная, и цветы на тумбочке, и фрукты в корзинке, и лакомства в вазочке — конечно же Хэйс постарался, пытаясь загладить свою вину, — из-за чего папочка сразу же почувствовал себя ненужным и уязвлённым, а оттого загорелся ещё большим рвением. Ну да, в плане характера он, Вивиан, от своего папочки взял достаточно много.
— Я же просил не приезжать, — Вивиан тогда страдальчески закатил глаза, чувствуя себя крайне неловко. Он взрослый, двадцатисемилетний омега, а родители пекутся о нём, словно о маленьком. Хотя папочка неоднократно говорил ему, что будь его сыночку хоть пятьдесят, для него он всегда останется ребёнком — единственным и любимым. То, что единственным, — это да, а вот любимым… Порой папочка чехвостил его так, что Вивиан начинал сомневаться в том, что родительские чувства присущи Джуниору Тайтусу в принципе.
— Дудки! — мистеро-Тайтус, вскинув руку к двери, в которой уже столпились переполошенные медсёстры, скручивает фигу. — Сперва я займусь тобой, Вивиан Тайтус, а уже после разберусь с этим твоим альфачём, у которого нет ни грамма ответственности, раз он набирает на работу всякого рода пройдох с волчьим билетом вместо водительских прав.
— Папа… — Вивиан тоже не спорит, только выдыхает досадно. Хорошо хоть, зная о вредности и упрямстве папочки, заранее предупредил главврача о том, чтобы не вздумал рассказывать мистеру-о-Тайтусу всю подноготную истории его болезни. Главврач — гамма, так что шансов на то, что он выполнит данное обещание, крайне мало. В нём, Вивиане, породы выше крыши, даже не каждый альфа осмеливается приударить за ним, а папочка… В общем, как бы не пришлось лечение ещё и главврача оплачивать.
— Готов выслушать вас в любой момент, мистеро-Тайтус, — Хэйс, что, между прочим, уже не впервой, появляется на пороге его палаты очень и очень не вовремя. Вивиан в тот момент едва не поседел, а отец тяжело сглотнул, приготовившись к тому, что сейчас грянет буря.
— Семюэль Хэйс, директор филиала «Декстер & Групп» в Ричестер-Холл, — альфа входит на оккупированную породистой омегой территорию, словно и не чувствует мощных вибраций ореола папочки. Да в палате воздух ножом резать можно, это ещё если не учитывать резко потемневший, устремлённый точно на альфу взгляд Джуниора Тайтуса.
— Примите мои искренние извинения, мистеро-Тайтус, — Хэйс низко склоняется и даже взгляд опускает. Ну да, аристократ же, так что знает все тонкости великосветских манер, да и папочка вроде как доволен. Вон руки на груди скрестил, взгляд скосил, буравя альфий затылок, ореолом своим, словно бичами, Хэйса хлещет, а тому хоть бы хны. Сошлись, так сказать, два представителя мировой элиты, и так Вивиану от этой сцены неудобно, что он готов, будто пугливый ребёнок, забраться с головой под одеяло, только бы не наблюдать эту неловкую сцену.
— Принимаю, — снисходительно кивает папочка, — но не прощаю. Вы альфа, мистер Хэйс, более того — руководитель. Защищать и действовать с расчётом на пару шагов вперёд — ваша прямая обязанность, которую вы выполнили не шибко добросовестно. Однако, — папочка хмыкает, и дышать становится посвободнее, — никто не застрахован от ошибок, но и не каждому дано вынести из них урок. Вы вынесли, мистер Хэйс?
— И не один, — выпрямляясь, ответил тогда Хэйс. — И как руководитель, и как альфа.
