Так в чреве Софи зародилась твоя жизнь. Когда Софи узнала, что беременная от Льюиса, то решила все ему рассказать. Теперь твоя мама была уверена, что вскоре она станет миссис Эликотт. Но еврей покинул твою мать, он уехал, сказав, что то, что дышит у нее в чреве, будет проклято навеки. Так тебя проклял собственный отец, и это проклятие дало свои последствия, но пока тебе об этом знать не надо. После родов мама нарекла тебя Диникой, но часто просто называла Дини. Несмотря на свое развратное прошлое, женщина очень тебя любила, поскольку ты была единственным, что осталось у нее в память о Льюисе. После родов Софи вместе с тобой сбежала из борделя и смогла стать служанкой в доме богатого француза – мсье Карла. Через три года вновь появился твой отец, и опять Софи стала заложницей своих желаний. Она вновь забеременела, но на этот раз скрыла это от Лейба-Льюиса, понимая, что уже ничего не изменится. Потом родился Паскуаль, твой кровный брат. Но, а то, что произошло потом, ты и сама уже узнала из уст Паскуаля. Единственное, что он тебе не рассказал, это то, что тебя нашли граф и графиня. Я была безмерно рада, что твоей жизни больше ничего не угрожает. Я дала себе клятву молчать и никогда никому не говорить, что ты – дочь еврея и блудницы. Но я была вынуждена нарушить запрет. Графская чета знает, чья ты дочь, и поэтому они на протяжении всего этого времени так к тебе относились. Но я думала, что Паскуаль погиб, а оказалось, что нет. Теперь ты понимаешь, почему я расплакалась, когда увидела его. Это лишь половина тайны, другую часть ты узнаешь позже. И я прошу тебя, считай, что мой укус и огненный коридор – только сон, – я едва слышала ее последние слова, поскольку в ушах шумела кровь, а в висках так стучало, что голова раскалывалась. Судорожно хватая губами воздух, я пыталась взять себя в руки, внушить, что от правды не убежишь, и я обязана смириться с тем, что в моих жилах течет не благородная кровь, а смешанная индийская, еврейская и английская. Нет, это было невозможно, как снег летом. Почему все так? Почему я произошла на свет от продажной девки и еврея? Я не могла найти ответа на свой вопрос. Укус Амелии, тот коридор, рука, голос, открытие о том, что у меня есть сестра, вернее, у графа есть старшая дочь, рассказ, проклятие, половина тайны, все смешалось в голове, образуя комок удивления и страха.
– Как… как ты докажешь то, что это правда? Почему я должна тебе верить? – пролепетала я, пытаясь хоть как-то усомниться в суровой реальности.
– Клянусь крестом, в который верю, что все, что было произнесено из моих уст, правда.
Я закрыла лицо руками, желая расплакаться, но мои глаза оставались сухими.
Поддавшись пороку, я сорвала с шеи медальон, бросив его на пол, после чего он со звоном обрушился на мраморные плиты, причудливо цокая.
Амелия подняла кулон, бережно опустив его себе на ладонь и поднося к моему лицу:
– Зачем ты сорвала его?
– А, как я, дочь еврея и блудницы, могу носить кулон, символизирующий мое высокое положение в доме Бломфилдов? – грудным голосом прохрипела я, чувствуя, как меня душат слезы.
