Староста, глядя на них как на умственно отсталых, громко и раздельно произнося слова, еще и подкрепляя их соответствующими жестами, объяснил, что ужин закончился три часа назад, все уже давно спят, им тоже пора спать, а если они проспят завтрак, то будут сидеть голодными до обеда.
========== Часть 5 ==========
Часть 5
Утро, как многим известно, добрым не бывает. Невыспавшиеся, одетые по выражению Виза «как лохи», «близнецы» сидели одни в гостиной. После завтрака им велели вернуться в Башню и никуда не выходить без сопровождения. Все гриффиндорцы ушли на занятия, кроме как смотреть в окно, делать было нечего, из-под кресла на них подозрительно поглядывала огромная жаба, давешний лохматый кот занял весь диван, на подоконнике шевелилось в горшке какое-то бородавчатое растение. От душной тишины и скуки ребят клонило в сон, хорошо, что кроме дивана в гостиной были еще и кресла. Кир и Виз, устроившись в них, незаметно для себя задремали.
Проснулись они от громкого пения толстой тетки, изображенной на картине, охраняющей входную дверь. Тетка начала было выводить какие-то сложные музыкальные пассажи, но быстро замолчала, и по каменной лестнице зацокали чьи-то каблуки.
Профессор Макгонагалл (мальчики поближе познакомились с ней за завтраком в Большом зале), строго блеснув очками, велела привести себя в порядок и следовать за ней.
— Я отведу вас в Больничное крыло, вашему дедушке стало лучше, и он хочет вас видеть.
***
В лазарете было тихо, и пахло, как в деревенском сарае.
Давным-давно, в прошлой жизни, на летних каникулах Кирилл гостил в деревне у своего родного деда. Сарай, сколоченный из толстых широких досок, прогретый горячим летним солнцем, был полон чудных вещей и пах волшебно: немного резиной и бензином от стоящего на вечном ремонте «Москвича», дубовыми вениками, заготовленными для бани, и пучками огородных и лесных трав, которые бабушка сушила на веревках, как белье. Там было спокойно, загадочно и стишно — так маленький Кириллка называл состояние души, когда стихи лезли в голову сами собой.
Визард полулежал в кровати на высоких подушках в маленьком больничном боксе. Увидев мальчиков, он обрадовался, оживился, заулыбался, даже щеки его порозовели.
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Кирилл.
— Чувствую, чувствую! Пока чувствую, — хихикнул профессор. — Ну, рассказывайте, как устроились, с кем подружились.
— Устроились нормально, лучше, чем на стройке, подружиться пока ни с кем не успели. И вообще, скучно здесь, на занятия нас не пустили, заперли в Башне. Ни книжек, ни телевизора, даже радио нет. Одни газеты и те местные.
— А что в газетах пишут?
— Да зэк какой-то из тюрьмы сбежал, пишут, что отмороженный на всю голову. Хочет тут одного пацана завалить, из-за этого и весь этот цирк с охраной. Мы-то думали, что от убийц спрятались, а тут свои такие же. Хорошо, что пистолет у нас не отобрали, а то мало ли что.
— Да-а-а, дела. Но вы, ребятки, не бойтесь, это их, как вы говорите, местные разборки. Вряд ли вам стоит остерегаться. Наши враги все в Москве, их число несколько сократилось, но оставшиеся полны решимости уничтожить всех конкурентов. Больше всего я опасаюсь, что если мы смогли проникнуть в этот мир, то и кто-то из наших коллег-визитеров способен повторить сей трюк. Так что весть этот цирк с охраной пока нам на руку.
— И кто из визитеров способен на такое? — спросил Кирилл
Профессор Зальцман, сцепив кисти рук в замок и задумчиво шевеля большими пальцами, сосредоточенно уставившись в никуда, начал вслух размышлять:
— Власть тяжела на подъем, Визирь не бросит свою территорию. Тем более, прототипа у него нет, его питают только вотчина и ближайшее окружение. Добро и Зло — это две стороны одной медали, мечтают безраздельно господствовать на Земле, потому и объединились против Власти. Им удаляться от объекта не с руки, к тому же они неспособны к фантазиям и абстрактному мышлению, слишком прямолинейны. Кто там у нас остался? Творчество. О! Эти два брата-акробата способны на многое, хотя и выглядят инфантильными лентяями и выпивохами. Много ли труда нужно писателю-фантасту чтобы придумать что-нибудь волшебное и необыкновенное? А уж его двойник в прошлые визиты такие чудеса творил, что можно только диву даваться. Полагаю, в ближайшие дни вы столкнетесь с чем-то инфернальным, ибо что еще может придумать писатель, излюбленная тема которого — Тьма.
— Да, Ярослав Заров не очень хороший человек, он никого не любит, кроме своих героев, — тихо промолвил Кирилл, уже успевший пообщаться с писателем в Москве. — Если он проникнет сюда, то убьет нас просто потому, что мы ему не верим.
— Это точно, — подтвердил Виз. — Причем обоснует убийство исключительно вселенской заботой: дети, столкнувшиеся с жестокостью и убийством, не способны воплотить правильный вектор развития для человечества. Он решил, будто знает, что нужно людям для счастья. Вот только люди почему-то глупы, как бараны, поэтому их можно и нужно загнать в то самое счастье железной рукой. А если агнцы божии начнут разбредаться аки стадо, то не грех и дубинки применить.