Беда случилась, когда к середине XI в. оба христианских течения почувствовали силу и попытались навязать друг другу свои правила существования. Компромисс был невозможен в принципе, потому что сильное папство, игравшее первую роль в Европе, противостояло энергичному ревниво соблюдавшему православные традиции и их индивидуальность патриарху Михаилу Керулларию. За взаимными обвинениями и оскорблениями начались действия: весной 1053 г. константинопольский патриарх закрыл в столице Византии все латинские монастыри и церкви на том основании, что у них для причастия использовался пресный хлеб. Казалось бы, причина явно недостаточная для таких последствий, но подчас войны возникали и по меньшим поводам.
Папа римский пытался уладить конфликт, но вот беда: во главе посольства латинян в Константинополь отправился воинствующий враг всяких компромиссов с православными ― кардинал Гумберт.
Византийский император дружелюбно встретил Гумберта, а патриарх Михаил ― подчеркнуто нелюбезно. Фактически патриарх игнорировал послов Рима. Надменный римский кардинал потерял терпение довольно скоро; 16 июля 1054 г. во время богослужения в Софийском соборе он положил на алтарь буллу в которой предавался анафеме константинопольский патриарх и его приверженцы.
Миролюбивый Константин Мономах сначала подумал, что его изобретательный патриарх сфальсифицировал буллу, но когда свиток оказался в императорских руках ― сомнения отпали. Император еще надеялся договориться с Римом, но Михаил Керулларий срочно созвал собор и предал анафеме римских легатов.
В этом же 1054 г. властолюбивый патриарх Михаил Керулларий объявил православную церковь независимой от Рима. Этот сумасбродный поступок патриарх совершил только благодаря слабости императора Константина Мономаха, правившего «без надлежащей твердости и осмотрительности». Михаил в своем властолюбии перешел все мыслимые границы. Ему принадлежит следующая фраза: «Между патриархом и императором нет никакой или почти никакой разницы, а что касается почестей, которые должны им воздаваться, то права патриарха даже выше императорских».
Император Исаак Комнин был решительнее Константина, и скоро разобрался с непомерно властолюбивым патриархом. Он приказал схватить Керуллария и заключить в монастырь. И даже категоричный Комнин не мог расправиться с мятежным патриархом по своему усмотрению. Над последним должен был состояться суд, а обвинительную речь поручили написать мудрейшему Михаилу Пселлу. Неизвестно, чем бы закончился опасный и для императора и для патриарха процесс, если бы все не устроилось самым лучшим образом: Михаил Керулларий умирает в монастыре.
Императорам разрыв с Римом был не выгоден, но патриархи не желали жертвовать даже частью власти. Они получат то, о чем мечтали, но скоро те же грабли подложат под ноги патриарху многочисленные митрополиты, в том числе, и московский. Всем князьям церкви захочется самостоятельности, ― теперь уже от Константинопольского патриарха. Прецедент создан и продолжал работать.
Можно согласиться с большинством исследователей, что феодальная раздробленность ― это закономерный процесс; его не избежала Европа, не миновала и Русь. И когда маховик завертелся, на Руси появился князь, опровергший утверждения советских историков‑материалистов о том, что какая‑то неведомая сила заставляет человечество двигаться по пути, определенному какими‑то законами. (Кстати, довольно странная позиция для людей, верящих исключительно в человеческий разум, но это парадоксы ушедшей эпохи…) Этот человек доказал, что вовсе не обязательно русским князьям уничтожать друг друга, что разногласия решаются с помощью слова, а не меча.
Речь идет о Владимире Мономахе (родился в 1053 г. – 1125 г.). По отцу, Всеволоду, он приходился внуком Ярославу Мудрому. По матери (греческой принцессе Марии, по другим сведениям ― Анне) Владимир являлся внуком византийского императора Константина IX Мономаха.
Полугреческий князь был удивительно похож характером на своего византийского предка. Все та же спокойная неторопливость, то же желание решить вопрос мирным путем, если существовала малейшая возможность, и огромная забота о своей земле, своем отечестве.
Его отец стал киевским князем в 1078 г., тогда же Владимир Мономах получил во владение соседний Чернигов. В стольном граде он был частым гостем; по признанию самого Владимира, «из Чернигова в Киев около ста раз ездил к отцу». В 1093 г. Всеволод по состоянию здоровья отошел от дел. «Когда же он совсем разболелся, послал он за сыном своим Владимиром в Чернигов, ― читаем в Повести временных лет. ― Владимир, приехав к нему и увидев его совсем больного, заплакал. В присутствии Владимира и Ростислава, сына своего меньшего, когда пришел час, Всеволод преставился тихо и кротко и присоединился к предкам своим, княжив в Киеве 15 лет».