Я любила засыпать под папины сказки и мамины песенки. Была у нас одна такая песенка-сказка, которую, наверное, мама принесла из своего детства, – про маленькую храбрую девочку и злую бабку-колдунью. Эта бабка пошла в лес, чтобы набрать земляники, «
Мурлычет мама тихонько братику «Курочку Рябу», «Посадил дед репку». Братик подрос. Теперь и он умеет слушать сказки: «Курочка Ряба», «Посадил дед репку» – это первые наши сказки. Главной героиней в них была маленькая мышка. Брат уже научился ходить, говорить, бегать. И обладал он одной замечательной способностью: мгновенно исчезать. Только сейчас он был рядом с тобой, и вдруг его нет. «Где же он? Я же просила тебя посмотреть за ним», – упрекала меня мама. Куда же он мог деваться? Мы с мамой ищем, ищем его по всей квартире. Вовки и след простыл. Может, он незаметно вышел? Мама выбегает наружу, окидывает взором двор, нет его. Еще раз осматривает каждый уголок. Слава Богу, наконец-то он обнаружен! Сидит втихомолку под столом, в одной руке у него тюбик вазелина, в другой – кусок мыла. И с серьезностью исследователя изучает оба предмета. Сжимает тюбик – вазелин ползет гусеницей. Вовка пробует его. Затем старается откусить кусочек мыла, лижет его. И это уже не в первый раз. «Мама, а Вова опять под столом. Что у него в руках?» – ябедничаю я. Ему надо испытать все самому. В нем, с младенческих лет, проявился дух исследователя.
Мы с Вовой выходим погулять. У нас на улице перед домом горы песка с камнями для какого-то строительства. Братик играет с песком, мы делаем куличи и пирожки. Я ищу камушки определенной формы, покрасивее. Я называю их «кремушки». Девочки часто играют «в камушки». Нужно научиться подбрасывать их и успевать поймать, пока камушек находится в воздухе. Нужны для этого быстрота и ловкость. У меня не получается. И вдруг замечаю, что Вовки нет. Я о нем забыла. Зову, спрашиваю, ищу. Сообщаю маме. Теперь и она побежала его искать. И конечно, нашла. Около нашего гастронома был выкопан большой и глубокий котлован. И в него каким-то образом упала свинья. Рабочие вытаскивали ее, а бедная хавронья визжала, хрюкала и собрала вокруг себя целую толпу. Среди них оказался и мой братик. Он следил, как свинью обвязывали толстыми веревками и ремнями и силились поднять на поверхность. Он был поглощен этим зрелищем. Его любознательность казалась беспредельной. Отыскав беглеца, мама успокаивалась, но ненадолго, до следующей экспедиции. И опять: «Вы нашего Вову не видели? Вам не встречался мой брат?» На счастье, кто-то из ребят видел, как он шел за отрядом краснофлотцев. Такие отряды довольно часто проходили по нашей улице. Дети выскакивали, чтобы проводить их, и пели с ними вместе:
Краснофлотцы в своих форменках маршируют строевым шагом, поют с энтузиазмом, ритмично:
Ну как же Вовке устоять, чтобы не примкнуть к ним вместе с малышней? Он тоже маршировал и что-то подпевал.
И мама была неравнодушна к морской форме. Ей нравились морские парады: белые бескозырки, матроски с синим воротником, с косячком полосатым, тельняшки. Ведь все это было связано с папой, с молодостью и было ей дорого. Мне тоже хотелось иметь морскую форму: я же дочка моряка. Мама купила мне платье с матросским воротником. Хоть оно и не было настоящей матроской, но я его носила с удовольствием. Но случилось так, что предала его, опрокинув на него рыбий жир и гоголь-моголь.