— Михаил, тут все нормально, — поднял руки Гордеев. — Люди хотят поговорить. Дело решаемое.
— Уже поговорили. И все решили. Всем все понятно. — Савостин водил ружьем, поочередно беря каждого на прицел. — Теперь будете слушать меня!
— Опусти ружье, — попросил Артур.
— Меня слушать! — крикнул Михаил. — Ты — в сторону!.. — велел он Артуру. — В сторону, сказал!
Гордеев поднялся, шагнул на пару шагов вправо.
— Теперь вы. С вами поговорим отдельно, — кивнул Михаил Чуме и Потапу. — Оба. Быстро встали. Встали, говорю.
Гости продолжали сидеть, с вызовом и насмешкой глядя на Михаила.
— Встать, сказал! — крикнул Савостин.
— Мужик, за базар придется отвечать, — произнес Потап.
— Отвечу! — Он резко вскинул вверх ружье. — По полной отвечу! — дернул спусковой крючок, и тут же по ушам больно ударил выстрел. — Встать, мерзота! — На шее Михаила вздулись вены. — Встать, приказываю!
Поднялись не только Чума с Потапом, но и часть обедавших рядом водителей.
— Что, денежек захотелось?! — заорал Савостин, закладывая в ствол новый патрон. — Куш решили сорвать? Только не на того напали! Обломится по полной! Предупреждаю: кто дернется, буду стрелять на поражение! Мне терять нечего!
Из глубины кафе выбежала Антонина, увидела происходящее, закричала:
— Миша! Не смей!.. Опусти ружье!
— Назад! — развернулся к ней Михаил. — Не подходи. Уйди к себе. Тоня, уйди от греха!
— Миша, отпусти их. Они сейчас уйдут!
— Тоня, к себе! Я ни за что не ручаюсь!
Неожиданно стоявший в двух шагах от Савостина молодой дальнобойщик в прыжке набросился на него, выбил из рук ружье, повалил на пол. На помощь ему подоспели другие водители, навалились на Михаила, прижали, не давая подняться.
Он хрипел, вырывался, что-то бормотал. К ним, крича и спотыкаясь, спешила Антонина.
Чума и Потап подхватились, бросились прочь.
Артур ринулся за ними. Догнал Потапа почти у трассы, сбил с ног, стал, не глядя, пинать лежачего, тащить за шиворот обратно.
Чума оглянулся, оценил картину, ринулся обратно, вцепился в Гордеева:
— Сучий потрох!.. Гнида!
Они катались по земле, избивая друг друга. Потап с трудом поднялся, увидел на обочине увесистый булыжник, загреб его, изо всей силы опустил на голову Артуру.
Гордеев обмяк и притих.
Чума и Потап, поддерживая друг друга, перебежали на другую сторону трассы и вскоре скрылись из виду.
Майор полиции Гринько, грузный, представительный, с одышкой, допрашивал сразу всех троих. Сидели во дворе под навесом, на столе стояли чашки с чаем, восточные сладости, фрукты.
Мужчины — Савостин и Артур — расположились так, чтоб меньше пересекаться взглядами, оба были помятые, в рваной одежде, с кровоподтеками на лицах.
Антонина сидела чуть в сторонке, смотрела прямо перед собой, будто была чем-то обижена или недовольна.
Гринько написал что-то в бумагах, отщипнул ягодку винограда, пожевал, довольно качнул головой:
— Вкусно. Слаще меда.
— Из Узбекистана, — зачем-то сообщил мрачный Михаил. — Будете уходить, нагружу.
— Нет, нас этим не купишь, дорогой Михаил Иванович, — засмеялся Гринько. — Взятки не берем, а если бы даже сильно захотелось, все равно не положено. Я виноградик взял, а ты на меня доносик. И что дальше? Коррупция!
— Это не к нам. Мы этим не занимаемся, — сказал Михаил.
— Слышила мы эти песни, и не один раз. — Полицейский съел еще одну виноградинку, облизал палец. — Значит, по порядку. Была стрельба. Несанкционированная. По людям. Верно?
— Ружье зарегистрировано, — буркнул Михаил.
— Я в курсе. Но зарегистрировано оно у тебя, дорогой, только для охоты на животных. Верно? А перед тобой кто был? Человек. И не один! И ты по ним дуплетом!
— Это не люди. Это бандиты!
— Вот к этому вопросу мы как раз и вернемся. — Гринько посмотрел на Артура. — Как давно вы знаете данных господ?
Гордеев подумал, пожал плечами:
— Допустим, с тюрьмы.
— И какие у вас были с ними отношения?
— У меня отношения бывают только с женщинами.
— Во как! — делано удивился майор. — Неожиданное заявление. А я думал, вы какой-нибудь нетрадиционалист.
— Традиционалист.
— Похвально. Поставим вопрос в другой плоскости: это ваши подельники, гражданин Гордеев?
— Вы чего? — возмутился Артур, вставая. — Какие подельники? Я только и видел их при подъеме да при отбое.
— Но они приехали к вам?
— Они приехали к Михаилу. С меня хрен чего возьмешь.
Теперь офицер перевел взгляд на Савостина:
— С этими людьми… Как вы назвали их, бандитами?.. Вы были знакомы раньше?
— Нет, — нехотя бросил Михаил.
— Ваша супруга?
— Господин майор, — с усталой снисходительностью произнес Михаил. — Может, хватит играть на дудке? Мы всё рассказали, изложили, а вы опять по новой.
— Я обращаюсь к Антонине Григорьевне.
— Вы обращаетесь, а я не слышу, — бросила Антонина.
— Напрасно. Могу повторить вопрос… — сказал офицер.
— Не нужно. — Антонина встала, направилась прочь. — Чао!
— Одну минуту! Нужно подписать протокол! — окликнул ее Гринько.
— Без меня подпишут. — Антонина скрылась в кафе.
Гринько полурастерянно, полугневно посмотрел на Михаила:
— Распорядитесь, чтоб ваша жена вернулась.
— Я тоже сейчас уйду, — сказал Михаил.
— Это как?
— Ногами.
